Молодой ворон попробовал свою ложку и замер. И по тому, как медленно, невозможно медленно он положил ложку обратно на стол и как заблестели у него глаза, Забава поняла, ему тоже вернули что-то, что Кодекс считал потерянным.

– Ну, наследник, – Старый ворон разлил чай, и чёрные глаза его сияли. – С почином! Ключи от дома дам сразу, а от сарая, как крышу перестелешь. Крыша с тебя, у меня спина. Приезжать каждые выходные не требую, я тебе не хозяин… – Карро покосился на борть за окном и хмыкнул, – хозяин у тебя теперь другой. Но на Спас, чтоб как штык. – Палец старика обвиняюще упёрся в Забаву. – Особенно ты, деточка. При тебе у птенца моего буквы круглеют, а мне, старому, на это глядеть, так лучшее лекарство от всех спин разом.

***

Прощание вышло долгим, как всё основательное. Савелий Карлович вручил наследнику на плетённом гайтане кованный ключ от дома и произнёс наставительно:

– Носи на шее, в кармане ключи от домов не носят, из кармана дом выпасть может.

Забаве же от Карро достался свёрток с рубахой.

– Расшита ещё моей… не важно кем, тебе впору будет, на Спас наденешь, – И Старый ворон дополнил свёрток полным ведром первых яблок, которое ведьмочка приняла с таким выражением, будто ей вручили корону.

А у самой калитки случилось непредвиденное.

Бортей Мёдович всё утро среды следивший за сборами с вершины трёхствольной липы, вдруг снялся и подлетел. Он был очень плотный, чёткий, гудящий уверенным рабочим гулом и завис перед Забавой. Пошарил в собственной пыльцовой бороде и протянул ей на призрачной ладошке крохотный, с ноготь, кусочек тёмного воска, слепленный в подобие шестигранной печати.

– Это что? – прошептала Забава, боясь пошевелиться.

– Это, деточка, гостевая печать…хе-хе… – Савелий Карлович сдержал смешок, – Хозяин выдаёт её тем, кого числит своими. За всю жизнь такое видел… – старый ворон посчитал в уме, – теперь вот дважды. Прикладываешь к любой здешней калитке, и пасека тебя признаёт в любое время, хоть ночью, хоть через сто лет.

– А первый раз кому он выдал?

– Да так, – старик покосился на Кодекса, – Одному слётку с перебитым крылом, который печать свою потом восемь лет в городе в шкатулке держал и думал, что хозяин не заметит. Хозяин, Забавушка, замечает всё. Просто ждать умеет лучше нас всех.

Кодекс молча снял с шеи гайтан, на котором, оказывается, рядом с новым ключом уже висел и потемневший, отполированный годами прикосновений, точно такой же как у ведьмочки восковой шестигранник. Забава посмотрела на две печати рядом, потом на молодого ворона. И ничего не сказала, только зажала свою в кулаке так бережно, как не держала в жизни ничего, включая диплом об окончании ведьмовских курсов, который, впрочем, ей всё равно не выдали.