получившуюся смесь ледяной крошкой. На стенках прозрачного стеклянного кувшина мгновенно выступили крупные, аппетитные капли росы. Воздух вокруг стола словно остыл сразу на несколько градусов. — Держи, Проша. Первое блюдо обновленной «Дикой козы». Назовем его... «Полуденная прохлада». Дух недоверчиво потянулся к маленькой глиняной плошке, которую Адель наполнила напитком. Сделал один крошечный глоток, замер, смешно округлив глаза, а затем осушил посудину залпом. Из его печного рта вырвалось облачко легкого, морозного пара. Искры в глазах Прохора снова вспыхнули, но теперь они были не огненными, а приятно-голубыми. — Ох ты ж... — прошептал он, блаженно зажмурившись. — У меня аж в пятках похолодело. Ведьма, ты настоящая волшебница. За такой напиток я тебе не то что печь почищу, я тебе всю паутину в главном зале за ночь изведу. С пауками лично договорюсь! — Идет, — рассмеялась Адель, наливая себе большой бокал. — Работаем. У нас ровно месяц, чтобы превратить это пекло в самый уютный уголок королевства и доказать лорду Иллириону, что кулинары способны на многое. Она сделала первый глоток, чувствуя, как ледяная свежесть разливается по телу, возвращая силы. Жара на улице все еще свирепствовала, но внутри таверны уже зародилась маленькая, прохладная магия нового начала. Глава 3. Жажда не тетка К полудню следующего дня солнце окончательно превратилось в безжалостное чудовище, выжигающее траву у дороги. Оконные стекла таверны «Дикая коза» были настолько горячими, что к ним нельзя было прикоснуться. Зато внутри, благодаря стараниям Прохора и парочке бытовых плетений на вентиляцию, установилась приятная, почти курортная прохлада. Избавившись от вековой пыли, зал преобразился: дубовые столы отливали благородным темным глянцем, а натертая воском стойка приятно холодила руки. Адель как раз заканчивала расставлять на полках пузатые баночки со специями, когда тишину разорвал тяжелый, шаркающий грохот. Дверь трактира медленно отворилась, и на пороге возникли две массивные фигуры. Это были королевские стражники в полной амуниции. Точнее, то, что от них осталось после пяти миль марша по раскаленному тракту. Их железные нагрудники блестели на солнце так, будто на них можно было пожарить яичницу, а лица выражали крайнюю степень экзистенциального отчаяния. — Воды... — прохрипел тот, что был повыше, чьи пышные усы уныло обвисли. — Пожалуйста, хозяйка. Скажи, что у тебя есть хоть капля. Или пристрели нас прямо здесь, чтобы мы не мучились. Второй стражник просто молча рухнул на ближайшую