тут пиво варили, рагу тушили, пар стоял — любо-дорого посмотреть. А теперь что? Сушь, глушь и этот твой эльф длинноухий, лорд Иллирион, ходит тут, бумажками шелестит, важничает. От одного его вида у меня последнее молоко в подполе скисло, хотя киснуть там уже три года как нечему. — Ну, с молоком мы разберемся, — Адель решительно направилась к своим чемоданам, в которых сиротливо звякнули кухонные принадлежности. — А вот с жаждой нужно что-то делать прямо сейчас, иначе мы оба до приезда инспекции превратимся в ту самую сушеную треску. Скажи мне, Проша, у тебя подпол глубокий? — До самых грунтовых вод, — мгновенно оживился Прохор, улавливая в голосе ведьмы чисто практический интерес. — Там прохладно, только крысы хозяйничают. Но они пугливые, от хорошего затрещин кулинарного веника сразу разбегаются по углам. А что, у тебя там заначка? Через десять минут Адель уже стояла внизу, в густом полумраке старого погреба. Здесь действительно было значительно прохладнее, чем наверху. На каменных полках сиротливо жались друг к другу пустые глиняные кувшины, но в самом дальнем углу, заваленная старой плотной рогожей, обнаружилась огромная дубовая бочка. На дне её, бережно завернутые в толстый слой соломы, лежали остатки зимней заготовки — настоящие глыбы прозрачного, чистейшего речного льда, чудом уцелевшие в этой глуши. — Спасение! — выдохнула Адель, чувствуя, как от одного вида льда дышать становится легче. Она поднялась наверх, бережно неся в глубоком сите наколотые ледяные осколки. Из своей дорожной сумки, заколдованной заклинанием расширения пространства, ведьма извлекла знатный запас сушеной перечной мяты, мелиссы и пару крупных лимонов, купленных у столичного торговца. Лимоны в такую сушь ценились на вес золота, но сейчас был именно тот случай, когда инвестиции в собственное выживание требовались незамедлительно. Прохор с неподдельным любопытством наблюдал, как девушка достала тяжелую медную ступку. Она бросила туда горсть мятных листьев, добавила немного тростникового сахара и начала аккуратно растирать их, пока по душной, раскаленной таверне не разнесся резкий, пронзительный и невероятно свежий аромат. От одного этого запаха в голове немного прояснилось. — Магия? — подозрительно прищурился дух, подползая ближе к краю стойки. — Бытовая кулинария, — улыбнулась Адель. — Самое сильное волшебство на свете, когда на улице плавится земля. Она выжала сок из лимонов, смешала его с ароматным мятным сиропом, залила студеной колодезной водой из чистого ведра и щедро засыпала