Это любовь, самая глубокая из всех. Та, что всегда была рядом, десять лет тлела под кожей в ожидании искры, которая вновь вдохнет в нее жизнь. Любовь, которую я никогда не отпускал. Любовь, которая меня сформировала.

Я чертовски сильно люблю Вайолетт, до боли, и я люблю Холли. Они — мое будущее, и я поступил правильно, признавшись ей сегодня. Эта уверенность дает мне силы закончить сборы. Как только я вернусь, скажу ей: даже если она попытается меня оттолкнуть, буду рядом и подожду, пока она придет в себя. Я обязан ей этим — всегда возвращаться домой и быть ее тихой гаванью.

Я вытаскиваю Чудо-Хрюшку, которую Холли дала мне на удачу, и кладу ее на самый верх своего рюкзака. Надеюсь, она поможет.

— Скоро увидимся, Холс, — шепчу я, похлопывая поросенка по голове.

— Вы закончили? — спрашивает Шеф, появившись будто из ниоткуда.

— Да, Шеф, — отвечаю я и иду к вездеходу вместе с остальной командой.

Смотрю в окно, как мы проезжаем границу Скай-Ридж и направляемся к горе. Теперь осталось только одолеть этого зверя.



Пожар на горе Нокс — самый страшный из всех, что мы видели за последние десять лет. На западном склоне пришлось эвакуировать людей, несколько домов уже сгорело в огне. Из-за густого дыма и пепла воздух стал тяжелым, а для меня — просто невыносимым.

Дни проходят как в тумане, я стараюсь занять себя чем только можно. Работаю, играю с Холли, сплю, бесконечно прокручиваю в голове то, что должна была сказать Роуэну перед его уходом, а на следующее утро все начинается сначала... И все это время я жду хотя бы короткого сообщения от него, если там ловит связь. В новостях передают, что отряды ушли глубоко в горы в передовые лагеря, так что в эфире тишина, и от этого тревога давит еще сильнее.

В ту ночь, когда он уехал, я поняла одну вещь: нужно наконец с кем-то поговорить. Поэтому на следующий же день, пока не растеряла решимость, я позвонила и нашла психолога по работе с горем. После двух сеансов мне уже стало немного легче. Просто возможность выговориться тому, кто выслушает без осуждения и не связан с моей семьей, подействовала как первый глоток чистого воздуха за долгие годы. Мне предложили техники, как справляться с этим состоянием, и я уже чувствую себя лучше, только гадаю, почему не сделала этого раньше.

И все же, пока Роуэна нет, мои дни полны беспокойства. Единственная ниточка, связывающая меня с ним, — прямые репортажи с пожара. Когда в конце каждого дня я слышу, что среди хотшотов нет погибших или раненых, чувствую облегчение, но знаю, что не смогу нормально дышать или спать, пока он не вернется домой.