— Я люблю тебя, Вайолетт... — шепчу я. — Люблю так сильно, что мне больно уходить. И обещаю прямо сейчас: я больше никогда не уеду на вызов, не сказав этих слов. Даже если ты не готова ответить мне тем же, даже если тебе на это потребуется еще десять сезонов.

Вайолетт судорожно вдыхает, и ее глаза наполняются слезами. Она отстраняется. Может, я зашел слишком далеко, но, черт возьми, она должна знать.

— Просто вернись домой, Роуэн, — она сглатывает слезы и едва заметно улыбается. — И, возможно, это будет первое, что я скажу тебе при встрече, — шепчет она.

В последний раз она сжимает мою ладонь. По ее щеке скатывается слеза, и вот она уже выходит из машины. Я чувствую такую ярость от того, что должен ее оставить, и такое непреодолимое желание делать свою работу, что готов ударить кулаком что угодно. Хочется броситься за ней вслед и сказать, что останусь, но я не могу.

— Блядь, — бормочу я и бью рукой по рулю.

Бросаю последний взгляд на ее дверь, вдыхаю и заставляю себя уехать. У меня нет выбора. Этот пожар полыхает прямо у нас под боком. Я защищу этот город и защищу своих девочек.

— Ты должен ей сказать, — произносит Кэл сорок пять минут спустя, хлопая меня по плечу, пока мы загружаем машины.

— О чем?

— О любви, Малышке Ти. Ты должен ей признаться. Ей нужно это знать, но сначала ты сам обязан себе в этом открыто признаться.

Я хмурюсь, обдумывая его слова.

— Я уже признался. И сказал ей об этом. Я знаю, что она тоже меня любит, но за ее плечами годы травмы после смерти Джейкоба. Она вернулась всего пару месяцев назад, и сегодня все ее страхи разом вылезли наружу.

— И все же ты прав, она определенно тебя любит, — Кэл смотрит на меня. — Всегда любила.

— Откуда такая уверенность?

— Да потому что она бы не стала так отталкивать тебя, если бы мысль о твоей потере не была для нее невыносимой. Такие чувства не возникают к тем, кого не любишь всем сердцем.

Я киваю и с легким смешком потираю подбородок.

— Господи, когда это ты успел стать таким философом? — спрашиваю я, усмехнувшись.

— Основы ромкомов, брат, — Кэл расплывается в широкой улыбке. — А теперь давай сделаем эту гребаную работу как надо, чтобы ты мог вернуться и повторять любимой женщине, как ты ею дорожишь, пока ей не надоест. Идет?

Он со смехом отворачивается и идет к следующему грузовику. Его слова находят отклик в моей душе вместе со всем тем, что я чувствую.

Вместо того чтобы думать о возможных бедах, я представляю, как возвращаюсь к ней и Холли. Думаю о том, что когда-нибудь у нас будет еще больше детей. О ленивых воскресных утрах, когда я буду готовить своим девочкам завтрак. О минутах, проведенных вдвоем с Вайолетт, когда мы запутываемся в простынях и не хотим выныривать в реальность.