Пришлось запихивать Кроша в рюкзак, он сопротивлялся, орал, даже руку мне оцарапал, но я был сильнее.

Наверху и правда оказалось чисто и относительно спокойно. Настораживал только туман, слишком густой для этого времени года и нехарактерный для Филиппин. Последними вылезли Вика и Рамиз, заозирались.

— Куда дальше, знаешь? — спросил я у Дака.

Он повертел головой, зарылся пальцами в колтуны, в которые сбились его длинные волосы. Мы вылезли посреди дороги, справа и слева высились бетонные заборы. Туман медленно плыл, и казалось, что трубы, какие-то железные скелеты, очертания зданий движутся, то выныривая из тумана, то исчезая.

Вечный посмотрел на компас и нахмурился.

— Стрелка бесится. Он тут тоже не работает. Вот, — протянул он мне компас. Стрелка замерла в одном положении, а потом дернулась туда-сюда, как перекладина детских качелей.

Дак посмотрел в открытый люк и сказал:

— Пришли мы оттуда, значит, надо туда. — Он указал направление.

Я кивнул, поглаживая через ткань беснующегося в рюкзаке котенка.

— Логично. В последний раз предлагаю желающим остаться.

Мне ответили молчанием. Карлос хотел бы, но понимал, что он враг и никто его не отпустит.

— Ну что, ходу? — спросил я.

Никто не решался сделать первый шаг, потому пришлось самому. Ничего не случилось. Гром не грянул. Молния никого не поразила. Земля не разверзлась. Некоторое время мы шли молча, по привычке ступая на цыпочках. Что-то было сильно не так, но я не мог понять, что именно.

— Растений нет, — наконец нашел странность Вечный. — Ни травинки. Все умерло.

Странно, но тут не воняло тлением — пахло только сухой пылью и чем-то металлическим. Я шагнул на разбитый тротуар, осмотрел его и обнаружил лишь серые стебли палой травы. Чуть дальше из-под бетона пробивался серый, будто выжженный, куст.

Котенок в рюкзаке затих, лишь тоскливо завывал. Тишина давила на уши: ни шороха, ни писка.

На дороге, по которой мы шли, обнаружилось три собачьих скелета. Псы просто издохли и мумифицировались — следов повреждений на них не было, как и на крысах.

Сергеич кивнул направо, указывая на проходную какого-то завода, блестящую стеклом и хромом.

— Гляньте-ка.

— Тут консервный завод, — объяснил Вечный. — Американская фирма «Три кита», они консервы делали из морепродуктов.

— Во где жратвы! — потер руки Пролетарий. — Давайте сюда с грузовиком приедем, затаримся?

— Если выживем, — прервал его Рамиз. — Что ты за человек такой⁈ Сам разлагается, а думает, где бы что намародерить.

Мы шли минут пять просто в поисках странностей, но ничего не нашли, кроме мертвых растений и трупиков птиц. По пути тянулись бетонные заборы, изрисованные граффити, трубы за ними, какие-то конструкции, плохо различимые в тумане. И ничего живого: ни человека, ни бездушного, ни зверя.