Тело ящера оказалось тяжелым, но не неподъемным. Залез под него, попробовал экстренно выбраться. Нормально, без задержки. Пусть враг думает, что пришельцы ожили.
Выбравшись, подошел к разрезу. В небе проступили первые звезды.
Сотня человек. Может, больше. Солдаты, механики, повара — у них там целая база. Не все виноваты в том, что творит их лидер. Но они выбрали эту сторону и обстреляли нашу базу, где были дети. Они превратили пленников «Ковчега» в белковую пасту.
Жалость — роскошь, которую я не могу себе позволить.
Пора составлять текст для Тори.
Дополнительно сообщил Лизе, что сейчас пойдет информация для врага, пусть подыгрывают, задают вопросы так, будто все это правда.
Мысленно перекрестился и написал в общий чат о наших приключениях в секторе семь-три-девять:
'…Аномалии полностью исчезли после гибели босса. Путь к инопланетному кораблю открыт. Там артефакты жнецов, технологии, которые мы даже представить не могли! Щит абсолютной неуязвимости для базы. Индивидуальные щиты. Телепортер. Артефакт, дающий невидимость. Таймер, откручивающий время назад. Это имба! Но тяжеленное — жесть, никак не унести.
И доступно только кланлиду, остальные пытались — только себе навредили, Сергеич чуть не взорвался. Мы ща технику ищем в срочном порядке, пока без нас не растащили. Как закончим, отпишусь, не отвлекайте!'
Представил, как те, что читают клановый чат, докладывают Хорхе Ую о нашей находке. Вражеский лагерь приходит в движение, загораются фары, рычат моторы.
Ловушка расставлена. Еще немного — и в нашем лексиконе помимо «Нахума Панганибана» появится и «Хорхе Уй».
Что ж, с богом!
Интерлюдия Хорхе Уй
Хорхе не держал при себе женщин: они расхолаживали и отнимали силы, не столько физические, сколько моральные. Как будущая надежда и опора человечества, он не мог себе этого позволить. Вон сотня ртов равняется на него, ждет указаний, и каждый день приносит новые вызовы.
Хорхе родился недоношенным, долго не мог сам дышать и потому отставал от ровесников. Зато опережал их в интеллектуальном развитии, и они не могли этого простить. Играл он не с мальчишками, а с младшими сестрами — не в войнушку и охотников, а в стратегии. «Цивилизации» тогда еще не существовало, зато была бабушкина шкатулка с пуговицами и мамины открытки от родственников из Манилы.
Однажды, когда ему было восемь, он разложил все это богатство на полу веранды. Пуговицы — почти тысяча штук, перламутровые и костяные, медные и деревянные — стали пассажирами тонущего корабля. Открытки превратились в дома на спасательном острове. Хорхе выстраивал улицы, определял, кто где будет жить, кто станет мэром, а кого отправят на рудники.