– Сахарок лежит в лазарете, Шарпа увели сразу же после тебя.
– Он, похоже, с Бастиона, – поморщился полковник, – но все равно постараемся его вытащить, если совсем худо будет.
– Тебя долго держали, – заметил Константин, – с нами один, максимум два дня работали.
– Что мало было? – посмотрел на товарища полковник. – Вот и готовься тогда, за тобой скоро придут.
Тот ожидаемо поморщился.
– Да не боись, – улыбнулся Николаич, – будешь изучать предания и летописи, где даже есть упоминание про нас.
– Так, – глаза аналитика зажглись фанатичным огнем, – сколько у меня времени?
– Чуть меньше суток, – прикинул полковник, – завтра утром уже выходим.
– Мне нужно рабочее место и двух писцов, чтобы выписывали все, что я помечу.
– Погоди-погоди, откуда я тебе возьму двух парней?
– Не парней, а писцов, – поправил товарища Константин, – главное, чтоб писали быстро. А где возьмёшь – не мои проблемы.
– О, обед! – прервал их спор Олег, первым уловив аппетитный запах каши.
Наскоро перекусив сытным обедом, отряд принялся лениво переругиваться с мэтром Раби, который, не торопясь, входил во вкус хранителя отрядного общака. Константин, потерявший аппетит после слов полковника об архивах, еле дождался своего сопровождающего и чуть ли не бегом ушёл, ведомый худосочным пареньком, с синими от чернильных пятен руками.
Оглядев отдыхающий после обеда отряд, в котором не хватало лишь Шарпа с Сахарком, Андрей Николаевич посмотрел направо – туда, куда его влекло всё сильнее и сильнее. Последнее время полковник чувствовал себя металлической стружкой, которую неудержимо тянет к магниту. И чем решительней действовал полковник, чем большую ответственность брал на себя, тем сильнее чувствовался внутренний титановый стержень, проявившегося в нём после соприкосновения со светляком. Нет, он и раньше был крут и матёр, и своего полковника погранцов получил не за то, что штаны в штабе просиживал. Ученики и коллеги знали лишь то, что им можно было знать, не догадываясь в скольких заварушках как на территории родины, так и заграницей ему довелось поучаствовать. Бывало, он увлекал за собой свой отряд или бросал в бой взвод за взводом интуитивно зная, что это необходимо в данный момент. Его бойцы верили ему и шли за ним. И до сегодняшнего дня он ни разу не ошибся...
Сейчас же, Андрей Николаевич напоминал себе обычного солдата, увлекаемого в бой уверенным приказом. И приказ этот, жёгший ему грудь, звал его к стеле.
Глава 53
В отличие от полковника, будущее Шарпа было не столь конкретным. Его не допрашивали, не били, не пытали – казалась, про него просто-напросто забыли. День за днём, час за часом, минута за минутой… Оказывается, самое страшное в жизни – это не свист арбалетной стрелы или чавкающий звук топора, врубающегося в плечо соседнего бойца, самое страшное – это ожидание. А ожидание неизвестного – это и вовсе коварный невидимый враг.