– Господь с тобой. Какой разочек?
– Неужели два? – я действительно такой гондон в ее глазах? Хотя, ответ и так ясен: конечно, да. – Спрашивать, какими судьбами вас сюда занесло, думаю, бессмысленно, да?
– Почему? Очень даже смысленно. Обожаю современное искусство.
– О, так мы, оказывается, с вами похожи? Я в восторге.
– О, да ты в восторге от фуршетного стола, а я от твоей пятой точки. У каждого свое искусство, да, Катерина Михайловна? Кстати, я соврал. У тебя отличная задница. Ничуть не хуже, чем у подружки. Грудь вообще на десяточку.
– А попа насколько?
– На девяточку.
– Почему? Толстая?
– Потому что грудь я видел голой, а задницу нет. Как увижу и потрогаю, накину один балл. Можем прямо сейчас заняться повышением оценки.
– Благодарю, Кирилл Владимирович, но я как-нибудь переживу и с девятью баллами.
– А я все же настаиваю на повышении баллов.
– Ну, настаивайте дальше. Без моего личного присутствия, – улыбаясь произносит Катя. – Кстати, как ваши колени, Кирилл Владимирович?
– Колени прошли, но сердце защемило.
– Какой ужас, – демонстративно прикладывает руку к груди, а затем вновь тянется за тарталеткой. С каким наслаждением она ее ест – не передать словами. И словно специально проводит пальцем по губам, собирая творожный сыр. В любом другом случае я бы сказал, что это намеренная провокация. Но в случае с Катей – нет.
– Пойдем, накормлю тебя по-человечески. Тут даже конфет нет, чтобы стырить в сумку, – подхватываю ее под руку.
– Ты совсем, что ли? Пусти. Я тут не одна.
– О да, я в курсе. Ты только и ждала, пока он хоть куда-нибудь свалит, чтобы расслабиться и пожрать. У меня для тебя плохая новость. Если человек не может есть при другом: это не его человек.
– Спасибо за заботу, но я как-нибудь сама разберусь. Пусти.
– Нет. Я вообще-то сюда по делу приехал, равно как и к тебе домой.
– Да неужели? И по какому же?
– Я приехал за мобильником. Мне он срочно нужен, поэтому, извини, придется тебя умыкнуть.
И не сказать, что она сильно сопротивляется. Оно и понятно. Всрался ей этот Тюрин, как и картины. Но при этом что-то строчит в телефоне, как только мы садимся в машину. Ясное дело, пишет Игнату. И это бесит, ибо не оставляет попыток оставить его как запасной аэродром. Дурочка просто не в курсе, что шутки с ним плохи.
– Он только кажется учтивым, приятным и интеллигентным. Та еще тварь.
– То ли дело вы, ангел во плоти.
– Страшен не тот, кто не старается выглядеть идеально.
Понимаю, что надо наступить на собственную гордость и хоть как-нибудь сгладить то, что ляпнул на эмоциях тогда в сарае и вдруг до меня доходит, что, сука, слов-то у меня подходящих и нет. Женщины сами липли ко мне сколько себя помню. Даже сироп лить им на уши не надо было.