Кажется, Арестов хочет двинуть мне ложкой по лбу. То ли просто меня придушить. Когда он отодвигается на стуле, ножки издают очень эпичный звук.
– Никому в этой жизни нельзя доверять. Даже собственной попе, – не могу удержаться от комментария я.
– Это…это стул!
– Ну да, стул.
– Ножка от стула издала звук! – продолжает возмущаться Арестов.
– Ага. Стул он такой.
– Ты, сучка, знаешь, что это был стул.
– Сучка, может, и знает, а я нет.
– А что здесь происходит? – оба переводим взгляд на вошедшую Валерию.
– Что, что, пукаем. Точнее, Кирилл Владимирович. Он недавно отравился уличными чебуреками, видимо, еще выходят.
– Ты ел уличные чебуреки?
– И тебе привет, мама. Да. Она мне их принесла.
– Катя?
– Ну, Кирилл Владимирович, очень просил. Был пьян, видимо, поэтому чувство самосохранения отпало напрочь, и он решил побаловаться запрещенкой. Ну, алкоголь еще никому не приносил добра.
Выражение лица у Арестова примерно такое же, как и у кота, которому сообщили, что сейчас его кастрируют.
– Кирилл, ты снова пьешь?
– Убью.
– Ясно. Отношения из области: то ли подерутся, то ли поебутся.
Глава 15.
Несколько часов спустя
Просыпаюсь резко, как будто от толчка. Валера приземлился на кровать так, словно бомбу подкинули. Нахрена я поставил к кровати лестницу для животных – загадка. Своим топотом он всегда меня будит. Вот и сейчас жирный котячий зад приземлился аккурат у моей подушки. Это при том, что свободна вся необъятных размеров кровать. Перевожу взгляд на часы – половина первого ночи. Я проспал больше семи часов. Голова уже не такая тяжелая и даже вполне себе ясная.
Тяну руку к прикроватной тумбе и включаю ночник. Беру термометр, купленный язвой, и навожу на лоб. Через несколько секунд он издает характерный звук и на экране появляются вполне себе сносные цифры – тридцать семь и четыре. Не мешкая встаю с кровати и направляюсь в ванную, чтобы смыть с себя пот. Душ помогает еще больше прийти в себя. Вот только жажда дает о себе знать.
Спускаюсь на кухню и…охреневаю. Забыть забыл о заразе и маме. Был уверен, что они давно в своих домах. Закрываю глаза, дабы развидеть эту картинку. Снова открываю и так несколько раз. И картинка не меняется. За столом спят мама и Катя. Точнее не за столом, а мордой в стол. Рядом пустая бутылка с виски и еще одна на половину пустая. Еще никогда я не был в таком ахере.
– Мама! – на мой возглас поднимает голову не только мама, но и ее собутыльница. – Ты что творишь? И кто из нас алкаш?
– Это рюмашка против бляшки.
– Бляшек больше не осталось, – хихикая произносит язва. Вид у нее эпичный. На лбу прилипшая зелень.