Очередное предложение поехать на выходные на базу отдыха. И хоть Игнат постоянно повторяет про раздельные комнаты, я же не совсем отбитая дура, понимаю к чему это приведет.
– Алё.
– Не надумала? – без приветствий бросает Игнат.
– Еще не решила.
– Решайся, Кать. Тебе понравится.
– Я напишу тебе позже.
– С каких пор у нас разрешено проводить личные беседы в рабочее время? – поднимаю взгляд на стоящего напротив меня Кирилла.
– У меня перерыв.
– У тебя нет перерыва. Два кофе мне в кабинет. Один с молоком и сахаром. И что-нибудь сладкое. Побольше.
Куда ему побольше сладкого – становится понятно, когда в приемной появляется женщина. Нет, не так. Офигенная женщина. Будь я мужиком, я бы на нее клюнула без вопросов. Разве бывают такие красотки в реальной жизни? За все время нашего знакомства с Арестовым, я ни разу не испытывала ни намека на ревность. Как бы смешно ни звучало, было не к кому.
Но сейчас, смотря на то, как он ей улыбается, совершенно не наигранной улыбкой, и тянет к ней свои лапы, приобнимая за талию, мне становится дурно. Сволочь, он еще ее и целует. Чтоб у тебя все отсохло. Мне бы очень хотелось, чтобы это был концерт для меня. Но нет. На каком-то интуитивном уровне я чувствую, что это не спектакль. Он действительно рад видеть эту женщину. Равно, как и она его.
Никогда не чувствовала себя столь унизительно, хотя сто раз подавала ему кофе. Каким-то чудом мне удается ничего не пролить.
Сорок восемь минут. Долбаных сорок восемь минут никто не покидает кабинет. На сорок девятой мадам выходит из кабинета с улыбкой на губах. У меня паранойя или у нее опухли губы?
– Кирилл попросил вас зайти.
Иду в кабинет и сразу же натыкаюсь на Кирилла.
– Убери, пожалуйста, чашки и вытри диван.
Вместо того, чтобы выполнить его просьбу, я какого-то черта утыкаюсь взглядом на его шею. На нем точно был галстук. Сейчас – нет. Чувство такое, словно внутри что-то обрывается. Но это все оказывается разминкой. Не сразу обратила внимание на его просьбу вытереть диван. Но когда я перевожу взгляд на черный кожаный диван, на котором красуются белые капли, до меня доходит. Тварь. Ненавижу! Не знаю, как мне хватает самообладания, чтобы не сорваться в истерику от осознания того, что эта скотина здесь только что трахалась.
– Я не нанималась в уборщицы, – на удивление спокойным тоном произношу я, забирая чашки. Готова поклясться, что слышу позади себя его смех.
Ну что ж, теперь вопрос поездки не стоит. Давно пора. Не мешкая я набираю сообщение Игнату о том, что согласна.
***
Несмотря на то, что день в обществе Игната проходит вполне сносно из-за катания на лыжах, вечера я жду как самое трусливое существо. Спальни у нас действительно разные и несмотря на то, что Игнат не предпринимает никаких попыток меня домогаться, чувство неправильности не покидает.