– И откуда у вас ключ?
– Сделал дубликат твоего. Ты же моя левая рука, мало ли с тобой что-нибудь случится. Надо быть всегда на связи.
– Левая рука?
– Ну, не правая же. Ты первый человек на моей памяти, кто дрыхнет в новый год в половину второго, – половина второго это…час тридцать? Перевожу взгляд на часы. Четыре утра. От загородного дома, в который я вызывала эскортниц ему и его говнокомпании, ехать без пробок минимум час. Как он мог оказаться здесь так быстро? – Что, не с кем бухать, белочка? А как же Игнат? Ни за что не поверю, что он не звал тебя с собой, – мать моя женщина. – Ты чего язык проглотила? А ну выплевывай и давай демонстрируй мне свои уникальные способности.
– Это какие? – совершенно не своим голосом произношу я.
– Оральные, какие ж еще. Твой язык – это все, о чем я думал в унылых стенах загородного дома. Соскучился по тебе, – то ли дело в том, что я выпила бутылку шампанского и не ощущаю от Кирилла запаха алкоголя, то ли от него и вправду им не несет. Но трезвый ведь не может совершить такую дичь и нести такую чушь? – Точнее по твоему языку и белиберде, исходящей из твоего прекрасного рта, – ну, это уже больше похоже на правду.
– Вы не в себе?
– Пока в себе, но скоро буду в тебе, – это слуховые галлюцинации или он реально сказал «в тебе?».
Арестов разливает шампанское по бокалам и подносит один к моему рту.
– Я не буду.
– Ой, я в курсе, что ты выжрала целую бутылку. Хорош тут строить из себя трезвенницу. Пей.
Зачем я открываю рот и отпиваю шампанское – не знаю. Да что со мной? Напоминаю себе худшую версию себя, четырнадцатилетнюю забитую дуру, которая только молчала и делала все, чтобы ее не трогали.
Вслед за шампанским Арестов приступает к клубнике. Палец ему, что ли, откусить?
– Откусишь палец, и кто отстегнет тебе наручники? Ешь. Для тебя вообще-то спер со стола клубнику.
– Дурной пример заразителен?
– А то. Стал ловить себя на мысли, что иногда отвечаю в твоем стиле и у людей вокруг такая же реакция.
– Какая?
– Мол, голубчик, ты ебнулся, что ли? И да, я поймал себя на мысли, что мне нравится их реакция.
– Рада за вас.
– Ешь, – настойчиво повторяет Арестов, пихая мне в рот клубнику. Никогда. Никогда я не ела такой вкусной, мать ее, клубники! Сладкая и безумно ароматная. Видимо, по моему выражению лица, Кирилл понимает, что мне зашло. Оттого одной клубникой не ограничивается.
– Я бы хотела есть ее сама. Своими руками.
– Я тоже много чего хочу, но не все исполняется. Я еще конфеты тебе прихватил.
– А икру?
– Ну, как-то икру в пакет не засунешь.
– Ну, раз нет икры, так пошел вон отсюда. Только сначала расстегни наручники, – уже злюсь я.