– То есть мне за это нужно заплатить?
– Конечно. Ваш отец же мне платит за все, а вы чем отличаетесь? – вовремя снова напомнила про папашу. И совершенно точно специально. – Ну, кроме того, что у вас меньше, чем у него денег, вы обычный член…общества.
Охрененная провокация. Катя не просто пререкается со мной привычным образом, она зла. Я сотни раз ее поддевал и оскорблял, но при этом вела она себя по-другому. И тут меня осеняет: я сделал ночью что-то очень хреновое. Только не говорите, что я ее изнасиловал.
– Я сделал что-то противозаконное вчера? Обидел тебя? – ну, последнее мог и не спрашивать, учитывая наш анамнез.
– Да, – ну, приплыли. Всякое творил по молодости, особенно по пьяни, но не такую же дичь. Тут, как ни оправдывай свои желания, это пиздец.
– Статья сто тридцать первая? – нашел, что спрашивать. Она не юрист, чтобы знать уголовный кодекс. Но почему-то четко уловливаю на ее лице понимание этой статьи…
– Теоретически, да. Можно сказать, что вы изнасиловали замок на сарае. Но в практическом смысле вряд ли это будет квалифицироваться, как изнасилование, – не припомню, когда был так рад ее подколке. Облегчение. Пожалуй, именно это я сейчас испытываю. – Мне кажется, за такое не посадят. Разве что штраф дадут. Ну, вам виднее.
– Расскажешь, что было вчера или так и будешь играть в молчанку?
– Напрягать извилины очень важно, Кирилл Владимирович.
– Ладно. Ты не в курсе, где мои штаны?
– В курсе.
– Где?
– Где-то.
Я бы придушил ей прямо здесь и сейчас, если бы не тот факт, что вопреки всему, я хочу видеть ежедневно эту стерву. И далеко не только видеть.
Катя подходит к окну, а мне впервые хочется перед ней извиниться. И сам не знаю за что и почему. Наверное, из-за того, что где-то внутри меня сидит убеждение, что я сделал что-то такое вчера. И, наверное, я бы что-то произнес, если бы не ее внезапный вскрик.
– Там машина!
Скидываю пуховое одеяло на диван и подхожу к окну. У участка, на котором мы находимся, припаркована машина. Ну, хоть одна хорошая новость. Не мешкая, вновь открываю, насколько это возможно после снежного заноса, дверь. И только, когда попадаю взглядом на мужика, осознаю, как это выглядит. Какое-то чмо в розовой шубе и трусах, проникшее в чужой сарай, машет недружелюбному деду. Словно последнее ссыкло, закрываю дверь и захожу обратно в сарай, утыкаясь взглядом в Катю.
– Чувствую, что-то нехорошее сейчас будет.
– Что именно?
– Наваляют нам. Все-таки в сарай проникли.
– Ну, не нам наваляют, а вам. Замок вскрывали вы.
– Кать, самое время сплотиться, чтобы выбраться отсюда. Давай потом пособачимся, договорились?