Сахариха встала пораньше. Пока Жека лежал, закинув руки за голову, и наслаждался полнотой жизни, она уже успела открыть консервы, нарезать хлеб, поломать шоколад и конфеты, вскипятить чайник на плитке, заварить чай. В хозяйственности Сахарихе отказать было трудно.
— Ну ты что, лежебока? Вставай!
Она стояла в красном купальнике, облокотясь на дверной проем, и выглядела настолько свежей, чистой и невинной, что хотелось опять сгрести её в охапку, и обнять всю сразу.
А вставать совсем не хотелось. Куда торопиться- то? Утро в деревне, теплый ветерок, птички поют. Казалось бы лежи и лежи. Однако Сахариха опять подлезла и заныла:
— Ну Жеееееняяя! Когда домооой? Пожаааалуууйстааа!
Как истинно городскому человеку, деревенская жизнь ей мигом наскучила, и захотелось опять в город. Да и быт такой себе, чего уж там… Бегать в деревянный туалет на улице мало кому понравилось бы. Впрочем, Жека уже и сам хотел свалить. Делать тут особо нечего, а деревенский уклад уже надоел. Это сначала кажется, что цветочки и птички — лучшее, что может быть в жизни, но человеку живому, рисковому, привыкшему жить на отвяжись, в деревне не сильно-то понравится.
Позавтракали, и стали собираться. Электричка шла в 11. Отсюда на такси уже не уедешь. Однако как Сахариха в своем неглиже будет ехать в электричке, он просто не представлял. Всё решилось до обыденного просто. Когда проходили мимо большого дома с табличкой «Фельдшерский пункт», Жека услышал как играет музыка. Во дворе возился пожилой мужик лет 60-ти. Он ремонтировал «Москвич», а чтоб не было скучно, включил магнитофон. Жека с удивлением увидел, что магнитофон такой же как у него, только коричневого цвета.
— Тезка твоего! — засмеялся мужик и замахал рукой. — Недавно купил. Хороший аппарат!
— Почём взяли? — ради интереса спросил Жека.
— 185 рублей! — довольно ответил мужик. — У нас в сельпо ими всё завалено. Привезли ещё зимой. Штук 40. Наши купили несколько, и всё. Лежат мертвым грузом, никому ненужные. Я Аркадьевне сколько раз говорил, что наши ухари украсть могут, так она всё — нет, что ты… Да и делать решетки на окна некому.
— А вы нас до города не довезёте? — вдруг спросила Сахариха, уставившись на мужика своими изумрудными глазами, изобразив милую улыбку. — Я вам 50 рублей дам.
Она залезла в свою ротанговую сумочку, и помахала полсоткой, держа её своими белыми наманикюренными пальчиками. У Светки денег было — куры не клюют.
— Да я… Да конечно! — засуетился мужик. — Сейчас! Пять минут подождите!
Мужик наскоро прикрутил колесо, и выгнал машину на улицу.