Из предметов остались только узкоспециальные. Холодильное оборудование, электрооборудование, холодное и горячее водоснабжение, вентиляция, тепловое оборудование, канализация и водоотведение, и прочее. Здесь-то однокурсники и поплыли. Всю учёбу тянувшие за взятки, они столкнулись с тем, что третий курс техникума обучали преподаватели зачастую с производства, инженеры и мастера, которые только в путь ставили двояки, и подкупить их никак невозможно, в отличие от продажных технарских учителок. Этим мужикам в будущем предстояло работать с этими «специалистами». Успевание группы резко снизилось до общей тройки, и осталось только пять человек на стипендии. Жека же так и продолжал получать повышенную стипуху за счёт ума и сообразительности.

Одногруппники осенью не узнали Жеку. Он прошлый-то курс, перед практикой, показывал, что больше терпеть никаких наездов не будет, а теперь это закрепилось на все сто. За лето Жека стал более взрослым. Обычно в 18 лет ещё занимаются фигнёй, и говорят фигню, однако при общении с Жекой складывалось ощущение, что ему лет 30 минимум, настолько он стал искушён в жизни, и имел обо всём своё мнение, отличное от каждого.

В группе держался в стороне от всех. Делал своё дело — приходил на учёбу, учился, если спрашивали, весомо отвечал, но в основном молчал, листая учебники. Потом так же шёл домой. Каждый день проходил одну остановку пешком, заходил в тир при Обществе охотников и рыболовов, совал дежурному червонец, и с полчаса стрелял по мишеням, всё лучше и лучше. Из воздушки, из мелкашки — без разницы. Потом ехал домой, делал домашку, следом шёл на поляну. Иногда дрался на ринге со всеми подряд.

Теперь у пацанов было место, где зависать, и посиделки в подъездах прекратились. Начались посиделки в кооперативе. На первом этаже располагался тренировочный зал, где стоял ринг, два тренажёра, лавки, шкафчики для одежды. Здесь принимали и новых членов в кооператив, и занимались старые. Здесь же хранили форму — купили афганку и берцы на базаре. На втором этаже была святая святых — здесь собирались и зависали только доверенные люди. Жека, Славян, Митяй, Серый, Миха, Пуща, и…. Сахариха.

Она вальяжно заходила, плюхалась на диван рядом со всеми, клала длинные ноги одна на другую, и закуривала длинную чёрную «Fine 120» с ментолом, обволакивая дорогим душистым дымом всё вокруг.

— Курили такие? Хрен где достанете! Они французские!

Сахариха за лето повзрослела, и даже чуть вытянулась. Уже знала себе цену, и за внешность могла пояснить любому. Вот и сейчас, притащилась в кожаной косухе, чёрных кожаных джинсах и высоких ботинках на толстой подошве. Ну чисто рокерша-металлистка. Волосы стянуты в немыслимую, но красивую причёску, самое лучшее название которой «я упала с сеновала». Большие глаза очень сильно накрашены, отчего кажутся ещё в два раза больше.