— Зачем мне левый человек на конторе? — хмуро спросил Жека. — У нас есть водила. Никифырыч. Вполне устраивает.
— Это тот старик на гнилом 412-м? — Рассмеялся Сахар. — Ты людей пасёшь, которые миллионами ворочают, и привозишь им охранника на гнилом корыте, которое на ходу разваливается?
— И что… Никто не жаловался, — вроде бы уверенно ответил Жека, но в тоже время в мыслях признавая правоту Сахара. Машинёшка конечно, так себе. Но и идти на поводу у крутого неохота. Видно же, что хочет влезть в выгодное работающее дело. А там кто знает… Отожмёт, и слова не скажешь против — знает, где все живут, что у всех родители, братья — сёстры…
— Соловей, а ты как вообще думал работать? — Сахар закурил «Мальборо», и откинулся на диване, всё так же обжимаясь с Элеонорой. — Ты думал, что один поляну топтать будешь? Что никто не видит, как бабло к вам бежит? Уже через месяц таких контор как твоя, будет десять. Или сто. И вы все вместе опрокинете цены в ноль. И потом клиенты будут смотреть уже на качество, и дед на Москвиче их не устроит. Я всё сказал. Это тебе же во благо. А сейчас иди, и дверь захлопни. Светки нет дома.
— У нас нет денег платить твоему человеку… — неуверенно возразил Жека. — Сколько ему надо? Пятьсот? Восемьсот? Тысячу?
— Иди уже! — махнул рукой Сахар. — Я сам буду Кроту платить. Вам он ни во что не встанет.
Удручённый Жека вышел из квартиры, осторожно прихлопнув дверь, немного постоял, как будто задумавшись, потом неспеша пошёл вниз, смотря под ноги, и машинально отмечая чистоту подъезда. Хоть босиком ходи! Здесь мыли и подметали постоянно, и никогда не зависали подростки, зная что им за это будет. С одной стороны, жители могли этому радоваться, потому что в других местах было совсем не так, и продраться вечером через 10 человек бухой молодёжи, зависающей в подъезде, было не так-то и просто. С другой стороны, Сахар жил, и абсолютно не обращал внимание на соседей. Часто собирались шумные компании, гуляли всю ночь, грохотала музыка из мощных колонок, орали в квартире, подъезде, и во дворе. С этим приходилось мириться.
Придя в кооператив, не стал говорить при Сахарихе о делах. Просто не хотелось. Светка в дела брата не лезла, что он делает, не знала, да и не хотела знать, равнодушно относилась к его друзьям, поэтому посвящать её в свои тёрки Жека не хотел. Пусть живёт как красивый цветок в теплице.
Чуть посидев, ей стало скучно, и помахав тонкими пальчиками на прощание, она ушла. Тут Жека и обсказал складывающуюся ситуацию. Пацаны, конечно, прифигели.
— Да он чё? Оборзел совсем! — загудел Митяй. — Так и знал, только попрёт лафа, так сразу облом приключится. И знал, что непременно из-за Сахара. Пля… Ну как ему ещё верить-то?