Трассу на базе чистили несколько раз в год обычным «Кировцем», оставляющем огромные траки на снегу, но между ними пролегали аж три параллельных лыжни. Вокруг ещё не тайга, но уже пригород всё-таки… Сосны, ели, солнце. Место хорошее…

Пока Жека раздумывая о том — о сём, торил дорожку к кирпичной ограде, остальные комсомольцы пролезли по чужим следам на территорию. И занялись каждый своим делом. Девчонкам наблюдающий накачал воды из колонки, пробитой прямо в помещении. Добавили кипятка из титана, стали отмывать стены, полы, веками не мывшиеся. Пацаны откидывали снег от базы, от каждой стороны.

Владимир Станиславич ничего не делал — только важно раздавал советы и руководил. Когда Жека закончил на улице, помог пацанам, потом покурил, глядя на занимающийся вечер. Стало немного прохладно, и он зашёл внутрь. А там почти уже закончили, но ещё понемногу ковырялись. Комсорг, увидев Жеку, даже посидеть не дал, погреться.

— Вот хорошо, Соловьёв, что ты пришёл. Иди там, в хранилище лыж порядок наведи. А то сколько мы тут ковыряться будем… Посидим, почаёвничаем потом. Я баранок и ватрушек захватил.

Жека заглянул в хранилище, а там… мама не горюй… Лыжи должны стоять у стены, аккуратно. Рядом палки. Ботинки на стеллаже, каждый по своему размеру. Да тут неделю ковыряться можно, и фиг сделаешь! Жека удивлённо присвистнул, на что сразу же откликнулся комсорг.

— Что засвистел, Соловей? Забоялся? Это тебе комсомольское поручение!

Голос Владимира Станиславича был какой-то злой до чёртиков. Ясное дело, завидует привлекательному парню, на которого заглядываются все юные комсомолки. На комсорга-то смотрят только с боязливым уважением, не ожидая, чего ждать. Но такого взгляда, как на Соловьёва, и близко нет… Справедливости ради, девочки смотрели и на других парней, смущённо отворачивающихся от такого внимания. А в целом, чувствовалась некая общность, и даже молодёжная романтика. Что принадлежат к партии юных ленинцев, делают общее дело…

— Женя… Я помогу… — в проёме двери появилась Марина.

Держась рукой за косяк, она стояла, и смущённо смотрела на Жеку, чуть больше оперевшись на правую ногу. И была эта поза такой соблазнительной… Изящные линии стройных бёдер по узкой юбкой, красивые икры, торчащие из коротеньких сапожек, немного свесившиеся на сторону груди, оставляющие следы от бретелек и чашечек под тоненькой кофточкой. «Интересно, какие они голые, какого цвета и размера её соски» — подумал Жека, и показал рукой через себя.

— Конечно, Марин, а то я тут не справлюсь…

Марин стала протискиваться мимо Жеки в узком проходе, и тут то он поймал её. Обхватил тонкую талию, прижал к себе, наслаждаясь душистым запахом девичьих волос, вперемежку с дорогим парфюмом. Одной рукой откинул тёмно-русые волосы, увидев чуть испуганные, но и восхищённые глаза, крепко поцеловал пухлые губки, ощутил нежный язычок. Провёл рукой по спине, охватил и чуть сжал крупненькую грудь. Но она в лифчике и кофточке. Эх… Но и так прикольно.