— Еще не звонил никому, сейчас.

— Давай я позвоню, — набрал номер Сахара. Сначала гудки, потом… Жека услышал томный женский голос.

— Элеонора слушает…

Блин… А тридцаточка-то закрепилась уже там… И на звонки отвечает.

— Здравствуйте, Элеонора, мне Светлану можно услышать? — спросил даже с какой-то неловкостью в голосе.

— О, Евгений… — женщина сразу же узнала Жеку. — Да конечно… Минутку. Светочка, тебя твой парень спрашивает!

Через несколько секунд к телефону подгребла Сахариха. И разговаривала она, судя по всему, с набитым ртом. Похоже что ела.

— О, Женёк, привет. Ты где?

— Я в кооперативе. На горку пойдёшь? Все наши собираются.

— Приходи, перетрем, — игриво предложила Сахариха. — Мы тут… Обедаем. Представляешь? Лети давай как пуля! Ха-ха-ха!

Жека конечно, не видел ничего смешного, но решил сходить. Может, Сахар скажет что про убитого Шамиля.

— Светка пообедать зовёт. Пойду прогуляюсь. Может, узнаю чего. Ну ты понял, — сказал Жека Славяну, попивающему чаёк. Тот кивнул головой, соглашаясь.

— Сходи. Я сейчас Пуще позвоню. Пусть приходит сюда к 5 часам. Митяй сказал, тоже примерно в это время с Тонькой подтянется.

Жека подошёл к подъезду, и обратил внимание, что Сахаровского джипа нет. Куда-то уехал, но Элеонора дома виснет. Значит, по делам. А Жеку ждут две очаровательные девушки.

Дверь открыла Сахариха в коротком халатике и босиком. Облокотилась о косяк и вызывающе смотрит.

— Чё надо? Ты кто?

Жека сделал попытку схватить этого бесёнка, но она вырвалась, чуть не лягнув ногой, и захихикав, ускользнула вглубь квартиры.

— Я щас кого — то поймаю! — предупредил Жека, раздеваясь. — И кому то не поздоровится!

— И кого же ты поймаешь? — в проёме кухонной двери стояла Элеонора. — И что тогда будет?

Хороша, конечно! Высокая, стройная. Тоже в коротеньком красном халатике с распахнутым воротом, откуда торчат два крупных полушария, обрамлённых белоснежным кружевом лифчика. Красивое лицо улыбается. Светлые волосы водопадом льются по плечам. Длинные стройные ноги перекрекрещены, от чего кажутся ещё длиннее. На пальцах ног блестит красный лак.

— Какие люди! Привет, Женя! А мы тут пельмешки лепим, к Новому году готовимся. Не желаешь присоединиться?

— Да я с радостью! — обрадовался Жека.

Лепка домашних пельменей к Новому году это же целый ритуал для советского человека! И родители, сколь бедно они не жили, к Новому году лепили пельмени целыми поддонами — семья- то большая.

Покупали на базаре говядину с косточками, но чтоб и мякоть была. Покупали свинину. Отец резал мясо на куски, ставил ручную мясорубку, прикручивая её к столу, под мясорубку большую чашку, и принимался крутить фарш. Потом резал лук, от которого слезились глаза, и вместе с солью мешал с фаршем. Мать заводила тесто из муки, воды и яйца. Раскатывали его в длинные колбаски, потом резали на части. И каждую часть мать раскатывали скалкой в лепешечку, которые, посыпая мукой складывала в кучку.