— Это тарталетки! Очень вкусно! Попробуй!

И действительно, вкусно. Никогда не пробовал. А блюдо-то простое… И надо-то всего лишь чёрный хлеб по 10 копеек, латвийские шпроты, майонез и огурцы. Но родители Жеки, выросшие в деревне, даже не знали, что можно делать нечто этакое…

— А где Роман? — спросил Жека, поедая тарталетки с пельменями.

— Собрание у них. Сегодня ночью Шамиля с охраной кто-то расстрелял. Сидят наверное, в «Гудке», или ещё где, решают что делать, — сообщила Сахариха.

— Вот нифига себе! — удивился Жека. — Сейчас там все наверное на ушах.

— Не то слово! — согласилась Сахариха. — Там типа с ним в машине сын и племянник ехали, и их тоже убили.

— Ну как же так! — возмущённо покачал головой Жека. — И чё, нашли, кто это сделал?

— Нет. Они успели уехать. Но один шамилевский вроде бы живой остался, сейчас в первой больнице лежит. В реанимации. Ромка говорит, его охраняют с милицией. Хотят допросить, если очухается.

— Живой… — задумчиво сказал Жека. — Это хорошо. Повезло.

— Ну…. вот и всё. На Новый год притарились, — заявила Сахариха, складывая в холодильник листики с пельменями. — Посиди немного, я уберусь тут сейчас, и пойдем.

— Ты на рынок не хочешь съездить? Мамка наказала мяса на пельмени купить, — попросил Жека. Сахариха радостно согласилась, как и любая дама. Тратить деньги, да ещё не свои — что ты! Только в путь!

— Поехали, Женька. Куплю там себе чё нибудь.

Пока Сахариха с Элеонорой прибирались на кухне, Жека нет-нет да зыркал на них обоих. То на голые ляжки, то на мягкие округлости под халатиками.

Потом Светка собралась, накрасилась, и собралась выходить из дома, как вдруг вспомнила про такси.

— Щас по телефону вызову машинку. Тачло вызвоню!

— Такси что ли?

— Нет. Рома нам давно свою даёт, другую, чёрную. С водителем. А… Ты не знаешь…

Жека недоуменно посмотрел на Сахариху, не зная, что и сказать-то. Вот если станет она его женой, сможет ли он содержать её так, как она привыкла? Вопрос интересный. И Сахар-то… Неплохо поднялся за два года! Уже как барин какой-то живёт. Тачек пресс. Людей много, которые любую проблему утрясти могут. Недавно вот только с двумя качками в девятке рысачил по городу… Вся его бригада была…

Пока выходили из подъезда, во двор въехала чёрная Волга. А за рулём сидел… Крот.

— О! Так этот мужик у нас в кооперативе работает! — удивился Жека. — Только на вашей девятке.

— Ну да… — застенчиво ответила Сахариха. — Девятина — хорошее тачло. Чур, я спереди!

Жека засмеялся, и подтолкнул её к машине. Господи, чем бы дитя не тешилось! Жека ездил с директором, и знал, что самые крутые шишкари ездят сзади, а спереди лишь их обслуга. Вот и сейчас, он ехал сзади как царь-барон, развалясь на широченном заднем диване черной Волги. Скажи ему кто-нибудь ещё два года назад, когда он ходил в поносной искусственной шубе и ботинках «Прощай молодость», что всего через два года поедет на черной Волге с сестрой Сахара, с персональным водителем, а в кармане у него будет лежать штука на мелкие расходы, поверил бы он? Да он ещё весной, до практики на кондитерке, рассмеялся бы этому человеку в лицо. Буквально всего за полгода в нем развилась деловая хватка, как у акулы, которая как схватит, то своего уже не выпустит, и которая видит за километр, что и где можно урвать.