— Как делать-то? — спросил недоумённо спросил Жека у завхоза, рулившего делом.
— А ты… Паренёк… Скрепляй их вот так, чтобы она волнами меленькими была, изогнутая, как девичья писька, — сально облизал пересохшие губы завхоз, глядя Жеке прямо в глаза своими бесцветными шарами навыкат. — Видел же? Ты видел её? Трогал?
И стал завхоз настолько мерзок, что захотелось сразу дать ему в табло, чтоб присел на жопу. Но Жека сдержался, понятное дело… Однако с тех пор относился к нему как к какой-то мерзости.
Вот и сейчас, завхоз сидит в маленькой каптерке, слушает радио по говорунку, попивает горячий чай, шевеля как таракан порыжевшими от Беломорканала усами, но кажется настолько мерзким, что даже смотреть не охота.
— Терентий Палыч, здравствуйте! Мы за техникой! — комсорг ввалился в киндейку завхоза как к себе домой, выпятив пузо. — Как здоровьичко? С наступающим!
— И тебя с наступающим, Станиславич! — ухмыльнулся завхоз. — Да как здоровьичко? Стоит как кол! А больше и не надо! А ты как? Как сам? Чё там? Воронкова дала?
Завхоз сжал прокуренный палец кольцом, и несколько раз ткнул указательным пальцем другой руки туда-сюда.
— Да… Как сказать… — довольно рассмеялся комсорг. — Потом расскажу. Не при этих.
Кивнул он на Жеку и Леху, топтавшихся в дверном проёме.
— Ладно. Пошлите уже, — завхоз взял связку ключей, и вывалился из киндейки. — Пойдёмте!
Открыл тот же маленький склад, откуда Жека с Лехой вчера вытаскивали стремянку. Там в углу стояли большие колонки АС-90. На них усилитель Одиссей и кассетная дека Нота 220. И если колонки и усилитель были высшего класса, то магнитофон так себе, средненький. Но для дискотеки пойдет.
— Берите и тащите! — скомандовал комсорг. — Я удлинитель принесу следом!
Всё пыльное, грязное. А пацаны в чистой одежде. Сейчас весь вымажешься, и домой идти как свинтусам!
— Тряпку то дайте хоть протереть! — недовольно сказал Лёха, обращаясь к завхозу. — Чё мы такую грязь поволокем?
— Бери. Вон. На ведре лежит, — ухмыльнулся завхоз. — Только не испачкайте!
На ведре лежала половая тряпка. Жека взял её, бережно вытер пыль с техники. Всегда он к аудиоаппаратуре испытывал какой — то трепет, так как лишён был её в своем бедном детстве. А тут… Такое обращение…
Вытерев аппаратуру, пацаны притащили её в актовый зал, подсоединили к удлинителю. Комсорг принес несколько кассет. И была-то на них записана одна пурга. То, что нравилось 40-летним. Что нравилось Владимиру Станиславичу. Николаев, Добрынин, Пресняков… Но играло в целом громко и чисто. Упругий бас даже на половине громкости хорошо раскачивал актовый зал.