— Ну всё хорошо, — довольно ухмыльнулся комсорг. — Всё готово. Приходите вечером пораньше, часов в 6.
— А чё так? — недоуменно спросил Жека.
— А то, Соловьев. Ты ещё не понял? Вы как комсомольцы будете следить за порядком. Смотреть, чтоб ваши соратники так сказать, не принесли спиртное. Будете всех осматривать на входе. Отбирать алкоголь. Следить в зале, чтоб не было пьяных. А вы как? Думали, что развлекаться будете?
— Думали! — дерзко возразил Лёха. — Мы чё, не люди? Тоже повеселиться хотим!
— Гаврилов! Вы не люди! Вы комсомольцы! — возразил Владимир Станиславич. — Это более высшее звание, чем обычные люди! И вы должны своим собственным примером показать, каким должно быть поведение настоящего советского человека и комсомольца! Это не обсуждается! И помни, почему ты вообще живёшь тут в общежитии!
— Так это… Владимир Станиславич… Тут у меня у друга кооператив охранный есть. Он говорит, за пару сотен пошлёт четверых ребят, и полный порядок будет, — глядя в глаза комсоргу, сказал Жека. — Деньги можно договором по безналу оформить через банк. От ВЛКСМ.
— Ещё чего, Соловьёв! Нажиться на молодёжи хотите как капиталисты? — пренебрежительно отказался Владимир Станиславич, отрицательно махнув пухлой бабской рукой. — А вы для чего нужны? Никаких непредвиденных расходов! Придёте с Гавриловым и отдежурите!
Хорошо что Жека не позвал Сахариху. Вот бы она долго угарала. Наверное, лопнула со смеху. Впрочем, она, наверное, и сама в таком же положении. Не зря говорила, что как комсомолку подпрягли присматривать там за всем. Только она что, не могла отказаться? Или ей это нравится? Впрочем, обуздать Сахариху кроме Жеки ещё никому не удалось, и вполне возможно, она пошла на дискотеку чтоб развлечься и поприкалываться в очередной раз.
А у Жеки вот беда… Стрёмным будет совсем другое. Придётся переступить через свои принципы, и как мусору, шмонать пацанов. Хотя, Жека был уверен, что всё это бестолку — наверняка бухло давно уже куплено, и притарено где-нибудь в технаре, в котором было полно тёмных местечек, начиная с того же подвала, где было бомбоубежище, какие-то каморки, закутки, наполненные всяким хламом. Или в той же общаге.
— Придётся пацанов шмонать… — упавшим голосом сказал Лёха. — Ну чё за невезуха. Потом уважать не будут.
— Это ничё, братан! — утешающе ответил Жека. — Ты же не по своей воле, а заставили. Так надо. Не пойдёшь — из общаги вылетишь. Не, Лёх, тебе никак нельзя против идти. Да и я не собираюсь. У меня последний курс. Осталось учиться всего ничего. А там работу искать надо будет. Характеристика нужна. Пацаны покосятся, и похрен им… Забудут тут же. А тебе, да и мне, жить потом. Так что, держись! Ладно! До вечера!