— Так это всегда так, — уверил девушку Жека. — Все пьяные. Молодые, чё… Один начал, другой ответил, и понеслось. Я там вообще много левых видел, кто даже и близко не наши. Они походу и начали эту бузу.
— А где Владимир Станиславич-то был? Почему не остановил? — недоумённо спросила Марина.
— Да ну, Марин, ты чё… Там разве остановишь такой замес? Там самого убьют. Даже я не полез — побоялся, что убьют. Только просто посмотрел, что там, на улице творится, и то пару оплеух отхватил. Не… Ну нафиг. Тут только милиция может помочь. Ща упакуют всех активных, увезут куда надо. Там проспятся. Хорошо, лишь бы не поубивали друг друга, или тяжкие не причинили. Тогда да. Целое дело будет… Всем придётся в милицию ходить, показания давать…
Так, понемногу разговаривая ни о чём, шли по вечернему городу. Вовсю уже светились ёлки в окнах, мигали гирлянды. По улицам спешили люди с полными сумками. Близкий праздник ощущался как никогда. Так дошли и до Маринкиного подъезда.
— Доведу до квартиры уже, чтоб быть спокойным, — улыбнулся Жека.
— Ну… Доведи… — в ответ улыбнулась Марина. — Можешь даже на чашку чая зайти.
— Конечно. И погреться заодно, — согласился Жека, ничего такого не имея в виду. Разве что чуть-чуть.
Поднялись на этаж, Марина открыла дверь, вошла в квартиру. А там явно никого не было.
— Ты одна? Где родители? — удивился Жека.
— Уехали с младшей сестрёнкой к родственникам. Меня оставили квартиру сторожить. Да я особо и не хотела туда. Свободой надо дорожить.
Марина переоделась в домашнее — халатик и вязаные носочки, позвала в зал. Была у них обычная хрущёвка-двушка, обставлена просто, но со вкусом. В зале книжный шкаф, тумбочка с цветным телевизором. Магнитофон «Комета—225». Родители у Марины не сказать, что бедные, но и не особо богатые. Обычные советские люди. Отец — водитель на автобазе, мать — медсестра в больнице. На двоих дочерей денег у них вполне хватало.
Марина поставила чайник, а потом включила магнитофон, поставила «Маленький принц». «Мы встретимся снова, пусть свечи сгорели и кончился бал…».
— Вот мы и встретились снова. Да, Женя? — Марина села рядом на диван, сложила руки на прижатых друг к другу коленках, как примерная девочка, и с улыбкой посмотрела на Жеку. Вот чё ей надо?
— Да… — неопределённо ответил Жека, и посмотрел в её глаза. В них было любопытство и симпатия.
— А ты правда в кооперативе работаешь?
— Ага, — оживился Жека. — Уже полгода.
— Ну и как. Нравится?
— Ну… — задумался Жека. Нравилось ли ему? Конечно да! На кондитерке чувствовал себя рабом и подневольным человеком. Сказали идти — иди. Сказали стоять — стой. В кооперативе же, пришёл, дело сделал, да ушёл. Сам себе хозяин. Наработал — получил. Не наработал — не получил. Всё просто.