Открыв дверь, осторожно выглянул — никого. Не успел пройти десяток метров, как сзади раздался сиплый возглас.

— Эй длинный, ты куда? А ну вертайся сюда, побазарим.

Внутри у Жеки как похолодало всё. На ватных негнущихся ногах он пошёл обратно, словно на голгофу. Там стояли два широкоплечих низкорослых паренька. Одного звали Фотич, третьекурсник. Был он в спортивной форме и высоких адиках. Пацаны говорили что занимался боксом в городской секции. Может и правда… Нос у него точно был плоский, как и уши. Огромные кулаки как гири он держал перед собой. Другого звали Талдыч. В кожаной куртке и спортивных штанах. Лысый и круглорожий. Лет двадцати пяти. Чем он занимается, никто не знал. Учитель по механике в шутку называл его «рэкетмен». Он давно закончил технарь, но постоянно тёрся тут.

— Иди, иди сюда, длинный, — поманил пальцем Фотич, и сразу же стал шмонать по карманам, что по пацанским понятиям совсем уж не годилось — так только мусора делали.

— Где стипуха? — слегка постукивая Жэку по груди спросил он, улыбаясь рябой широкой рожей. — Деньги давай гнида. Или фанеру пробью.

— Так это… Нету! Я ж не получал. У меня ж двояки были! — испуганно соврал Жэка.

— Да ладно, пошли, Фотич, чё с этой нищеты конченой брать, — хлопнул его по плечу Талдыч. — Пошли лучше тёлок поснимаем в общаге.

— Ну смотри с. ка! — рассмеялся Фотя, и с силой пробил Жеке фанеру. — На штраф что ли тебя поставить?

Однако Жека не мог ответить. У него как будто перехватило дыхание, и темнота залила глаза. Опустившись на колени, он судорожно стал хватать ртом воздух. Парни заржали и ушли. Кое-как поднявшись с колен, Жека отдуваясь пошёл по аллейке. Ну ничего… Зато деньги целые. По пути домой зашёл в магазин, купил сестрёнкам и братовьям мороженого, авоську плюшек по семь копеек, себе пачку Родопи за полтинник.

Дома быстро разделся, раздал подарки. Поел. Хорошо хоть комната своя была. Родителям от завода на пятерых дали пятикомнатку в новом доме под отделку, пусть и на девятом этаже. Батя сам стены затирал, белил. У каждого была своя комната. Сёстры ещё мелкие, пять и семь лет, жили в одной, самой тёплой спальне, братовья, десять и четырнадцать в другой, родители в третьей, Жека в четвёртой. В зале стояли телевизор Витязь, взятый в кредит, и простой диван с креслами.

Зайдя в свою комнату, Жека достал старенький магнитофон Томь-404, отданный отцом, и единственную кассету МК-60–1, и включил музыку. Записи конечно так себе, в основном записаны с телевизора, с Голубого огонька, но и то ладно. Музыку Жека любил, и хотел бы новый магнитофон, но родителей просить об этом даже нечего было и думать. Жека часто ходил в магазины, торгующие радиотехникой — в Орбиту, Костёр, Юный Техник, и подолгу рассматривал там приставки, усилители, колонки, проигрыватели. Но это всё было недоступно ему.