— А чё такое? — забеспокоился Жека. — Она дала мне пригласительный. Разрисовала фломастерами как открытку на Новый год. Молодец. Заценил. В кабаке праздовать будет. Наверное, Сахар отснял на вечерок. Одноклассники там, наша толпа, родня…
— Так она и нам с Пущей дала одну на двоих. И Митяю. Молодым не стала давать, она с ними не знается. Братану твоему, Михалычу… Но, Жека, ты чё не знаешь? Это ж вокзальный кабак. Там всю жизнь блатата и воры по ночам висли.
— И чё? — осторожно спросил Жека, натягивая олимпийку на остудившееся тело. — Сахар отснял же для своих.
— Ты так и не понял? Братан! Там вся шобла блатная будет! Он всю эту парашу устраивает не для сестры, а чтоб со своими покумарить, собрать всех на гулянку, и перетереть чё им надо! Всекаешь, братан?!!
— А Сахариха знает? — сумрачно спросил Жека, предчувствуя нечто плохое. — Откуда ты-то в курсе всего?
— Братан! Она же с Пущей как с сестрой, обо всём! Пуща мне. Она тоже на измене, уже и идти не хочет никуда. Конечно Сахариха всё знает, а если не знает, то догадывается. Она чё, Рому своего давно не вычислила? Она для него как повод всех собрать. Ещё и под пузана какого-нибудь её подложит! Только чё она сделает-то?
— Пошли, — согласился Жека. — Бабки нужны будут. Вдруг понтануться придётся. Но… Из наших-то кто будет?
— Вот нас четверо и будем, — объяснил Славян. — Типа друзья. Сахар и нас не хотел соглашаться брать, но она сказала, что с балкона вообще выбросится, а одна к этим чёрным не пойдёт. Так что… Братан…
— Ладно. Пошли за филками. По паре косарей возьмём. Но я больше из одежды ничего не буду брать, а то мамка с ума сойдёт. Я и так недавно на адьё почти пятихатку отдал. Пойду в нём. Мне похер. Нормальный прикид, пацанский. Я ж не директор кондитерской фабрики. Мне чё теперь, пинжак покупать, как фармазону какому-то? Не пойду же в шаражном костюме, я его ещё в школе таскал.
Озираясь по сторонам, чтоб не запалил кто, прошли на пустырь, достали пакет, отслюнявили себе по две тысячи. Долго смотрели на пистолеты. Хотелось взять, блатануться перед пацанвой, но всё-таки положили обратно. Паливо.
— Как вести-то себя там, Жека? — Славян удручёно покачал головой.
— Как… Следить за базаром. Говорить мало, и то если спросят. Короче, будем как лохи, посидим в сторонке, глядишь, всё и пройдёт как надо.
— Перья-то будем брать?
— Славян! — усмехнулся Жека. — Если мы там накосифорим, ни перья, ни стволы нам уже не помогут. Не отмахнёмся, если так, как ты говоришь. Ладно, братан, пошли!
На работу Жека поехал на бомбиле. Привык за короткое время. Давиться с народом уже не хотелось. Прошёл чуть дальше остановки, голоснул, тут же остановился мужик на копейке, и за рубль довёз почти до проходной. Можно было и прямо перед проходной тормазнуть, но палиться не стоило.