Устным приказом отодвинул всех прочих желающих ворваться внутрь. Не успел я перескочить через первый труп, как благодаря действиям второго вошедшего Ненада, образовался второй пока еще полутруп с рассеченной клинком шеей. Рядом Веретей крутил головой по сторонам осматривая комнату, которая сейчас стремительно наполнялась вбегающими сюда вслед за мной бойцами.
— Вождь! — окликнул меня склонившийся над вторым телом с перерезанным горлом Ненад, — похоже, сейчас отдаст концы ихний правитель!
Я подошел к этой парочке и вгляделся в лицо потерявшего сознание, но все еще живого человека, из перебитого горла которого толчками вытекала кровь. Судя по его богатым, импортным римским доспехам это и правда, был вождь местных вандалов.
— Да, друже, ты прав. Этот вандал готовится отдать концы.
— Добить?
— Как хочешь, — мне этот человек стоящий в могиле двумя ногами теперь уже был безразличен.
От агонизирующего тела я направился к окну. Плотно набившиеся в помещении бойцы, без слов поняв мои намерения, оперативно освобождали мне путь, организуя живой коридор, следуя по которому я спокойно дошел до искомой точки внутрикомнатного пространства.
У оконца со взведенным арбалетом стоял Ишута при моем приближении тут же убравшийся в сторону.
Отсюда открывался прекрасный вид на всю западную часть городища, так как дом вождя располагался на вершине холма — самой высокой точки крепости.
В нос сразу ударил запах дыма от горящего рядом дома. По улицам в южном направлении бежали люди, в основном женщины и дети, пытаясь спастись, покинув свою столицу через южные ворота. Но это они делали зря! Высунув голову из окна я посмотрел что там творится в южной части города. А там, в распахнутые настежь ворота въезжала во всеоружии наша трофейная конница. И вот, прямо на моих глазах, передовая группа всадников облаченных в доспехи перешла на галоп, выставила копья и со всего маху врезалась в пешую толпу. До ушей всех присутствующих в помещении бойцов донесся шумовой взрыв наполненный ужасом и болью.
— Наши конники ворвались! — громко, вслух, чтобы все слышали констатировал примостившийся за моим плечом Веретей.
— Все! — отпрянул от окна и повернулся лицом к своим бойцам. — Отвоевались! Столица сорбов или вандалов, чья именно не понятно, леший их побери, отныне наша, как и все их люди и вся их земля!
Высоко подняв над головой меч, я проревел «Перун!» и меня торжествующе, с небывалым энтузиазмом поддержало три десятка мужских голосов «ПЕРУН!!!»
Глава 14
Сразу же по завершении активной боевой фазы Каменька была отдана, что называется на «поток и разграбление». Пока дом вандальского вождя освобождали от трупов, я расстегнул застежки шлема, с облегчением стащил его со своей мокрой от пота головы, затем уселся на лавку, баюкая свою раненную руку.