Конница Нерева, и я в их числе, ехала вдоль Днепровского берега привычным для себя походным ордером — по два всадника в ряд. Раздавалось конское ржание, в дубравах щебетали птицы, обдувал приятный ветерок. Складывалось ощущение, что мы ехали не на бой с готами, а были на увеселительной прогулке. За нами следом шла пехота и обоз с телегами, а по руслу Днепра, притормаживая, чтобы не вырваться вперед, плыла судовая рать во главе с «адмиралом» Карасем и Ладиславом, которому я временно делегировал свои полномочия.
Остановились не доезжая до густо заросшей лесом балки, по дну которой протекал ручей. По данным оторвавшихся от нас конных разведчиков, именно за этой балкой, в поле редко заросшим одиночными дубами, располагалось становище готов, во главе с их двумя вождями — братьями Аргаихом и Гунтерихом.
В таких вот полях, в данный момент облюбованных готами, летом паслись дикие лошади, туры, быки и коровы, но сейчас там пребывали другие животные — немцы. Кстати говоря, как я успел заметить по недавним боям, этих самых животных, их шкуры, копыта и кости готы активно использовали для выделки как обуви, так и доспехов. Из толстой кожи делались не только куртки, но и шлемы, при этом на такой доспех нашивались кости и копыта, которые арбалетный болт не выдерживали, но от стрелы вполне себе могли защитить — здесь многое зависело от используемого лука, искусства стрелка и дистанции. И опять же, такие вот оригинальные костно-кожные доспехи сплошь костями-копытами не обшивались, прорехи там зияли громадные, защищая далеко не все жизненоважные органы.
Балку обходили полтора часа, потом еще около получаса проезжали мимо заросшего камышом болота. Лишь только после этого выехали на расширяющуюся по направлению к Днепру поляну, обильно заросшую травой. Впереди в трехстах метрах виднелся невысокий холм, а за ним пока не было видно, но уже доносились далекие отголоски ржания вражеской конницы.
Нерев принялся оперативно разворачивать наш походный строй в боевой и мы тронулись к холму. А за нашими спинами слышались протяжно трубящие звуки рогов, то для боя выстраивались наши пешие терции. С холма поляна плавно понижалась к реке, вдали виднелась серая масса скачущей к нам готской конницы. Нерев дунул в свой рог, приказывая перейти в атаку на надвигающегося на нас неприятеля. Передняя линия всадников опустила копья и с громкими возгласами «Перун!» устремилась вперед.
При столкновении двух конных отрядов перестук копыт и лязг металла взорвался звуками битвы. Новая кровавая «мелодия» сразу заполнила не только мой слух, но, казалось, само мое сознание растворилось в топоте копыт, в треске ломающихся копий, в воплях раненых, в звоне мечей и ржании коней.