Мэр нашёлся у одного из дальних каминов, в окружении двух бойких дам в пышных платьях и полноватого мужчины в строгом сюртуке. Заметив меня, Смит Эли-младший кивнул и жестом пригласил присоединиться, отчего дамы разошлись, как тараканы от света, да и мужчина куда-то испарился.
— Я только что выиграл десять долларов, мистер Морнингтон, — сообщил мне мэр, здороваясь.
— Поставили на то, что я всё же не проигнорирую ваше приглашение? — уточняю.
— Да. Ваше затворничество служит темой для разговоров в обществе всю последнюю неделю.
— Только затворничество? — улыбаюсь. — Судя по газетным заголовкам, людей интересует совершенно иное.
Мэр изобразил на лице скорбь.
— Кто-то серьёзно ополчился против вас, мистер Морнингтон. Если бы не старания мистера Грина, всё выглядело бы совсем ужасно. И мне, признаться, стыдно, что жители Нью-Йорка оказались столь падки на грязные сплетни. Я надеюсь, что вся эта ситуация разрешится.
Это он так интересуется — не грозит ли мне в ближайшее время тюрьма, а ему пятно на репутации?
— Ваши надежды будут оправданы, господин мэр. В Японии говорят: бамбук, который гнётся под ветром, не ломается. Но если ветер дует слишком долго, корни выворачиваются из земли. Недоброжилатели хотят вывернуть мои корни. Посмотрим, чей бамбук крепче.
— Отлично сказано, мистер Морнингтон.
Какое-то время я просто беседовал с гостями и прикидывал, не достаточно ли уже провёл здесь времени, чтобы уход не считался нарушением этикета, как ко мне снова подошёл мэр — на этот раз в компании привлекательной молодой леди.
— Мистер Морнингтон, позвольте представить хозяйку этого вечера, миссис Мей-Лукас.
Высокая, с безупречной осанкой, Анна носила платья по последним парижским модам с грацией, какой могли бы позавидовать европейские принцессы. Чёрные как смоль локоны волнами спадали на плечи, изящную шляпку венчали страусовые перья. Изумрудные глаза сияли умом и шармом, губы хранили загадочную полуулыбку. Её манеры были безупречны, голос мелодичен, словно музыка в уютных салонах Манхэттена. Анна двигалась плавно, будто танцуя вальс, и никогда не позволяла себе быть навязчивой. Я поцеловал протянутую руку в длинной перчатке, ощутив тонкий аромат лаванды.
— Я могу называть вас по имени? — спросила леди.
— Извольте. Артур.
— Анна, — кокетливо улыбнулась хозяйка.
— Что же, я свою роль сыграл, — улыбнулся Смит Эли-младший. — Приятного вечера, Анна, Артур.
Мэр отошёл, и Анна несколько сократила дистанцию, оставаясь в рамках приличия.
— Признаться, немало сил мне пришлось приложить, чтобы вас увидеть.