– Не верится, что именно ты из всех наших горожан не услышала моих шагов, Грир Маккензи.
Широкополая шляпа окружала его лицо будто темный нимб, и Грир заметила выражение презрения на лице старика. Много лет назад, когда ей было всего пять, она наивно спросила Эноха, почему всякий раз, когда его супруга Иона уходит на собрание швейного общества, из их дома раздаются женские вскрики с придыханием.
– Энох, – поздоровался с ним Хессель. – Рад тебя видеть, старый друг. Иди к нам.
Энох сердито фыркнул и побрел к остальным старейшинам. Они правили городом, девять патриархов, потомки людей, которые отправились в экспедицию, чтобы покорить новый мир. Казалось, в Совете все равны, но Хессель – внук первого помощника капитана, Тормонда Маккензи, – обладал наибольшим влиянием. Это он говорил за всех. Это к нему обращались, чтобы получить мнение Совета по какому-то вопросу. И сейчас он стоял в центре, погруженный в беседу с другими старейшинами.
Они внимательно изучали новые карты Грир, и один раз она поймала на себе взгляд отца. Он не улыбнулся – для этого Хессель Маккензи был слишком сдержан, – но Грир заметила в его глазах блеск одобрения. Он ею гордился.
Дальняя дверь распахнулась, и в Дом Совета быстро вошла Луиза Бофорт. Здание, где собирался Совет, было вытянутым, построенным из сосновых бревен. И хотя оно было настолько большим, что в нем легко помещалось все население Ошибки, здесь имелось лишь два узких окна. Светильники, свисающие с колеса, когда-то бывшего корабельным штурвалом, заливали помещение темно-янтарным светом. По обе стороны от широкого прохода тянулись ряды грубо сколоченных скамей.
Грир подвинулась, освобождая место для подруги, но Луиза застыла в неуверенности, и ее лицо стало мрачным. Она поджала губы и уселась на пустое место в заднем ряду, рядом с Эллисом.
Эллис посмотрел на них обеих с любопытством, но ничего не сказал и просто пожал плечами. Его тоже сильно вымотал сегодняшний поход. Лицо вытянулось от усталости, а на щеке алела глубокая царапина. Последний Камень, который они нашли, переместился в заросли колючего кустарника, и Грир с Эллисом около часа выбирались оттуда.
Грир смотрела на подругу, но та делала вид, будто не обращает на нее внимания. Поэтому Грир снова вернулась к происходящему в зале.
Горожане выглядели несчастными. Темные круги под глазами, бледные лица. Их руки дрожали, глаза покраснели от пролитых слез. Один ряд скамей оставили пустым – тот, где обычно сидело семейство Кормака Кэллоуэя. И от этой пустоты становилось не по себе, как от вида челюсти, в которой не хватает зуба.