Хессель Маккензи выступил вперед и взял в руку церемониальный молоток, высеченный из дерева, которое пронзило Резолюшена Бофорта. Хессель трижды ударил им по столу, показывая, что заседание сейчас начнется.
– Друзья, хотелось бы мне, чтобы мы собрались сегодня не по столь печальному поводу, – медленно произнес Хессель.
Грир предположила, что своей властной манерой держаться он пытается вселить силы в горожан, но от его мрачного голоса у нее по спине пробежали мурашки.
Никто не знал, почему все это произошло. И о чем бы ни говорили на собрании в следующий час, это будут лишь пустые предположения.
– Как вам известно, Камни-обереги… подвинулись.
– Сколько? – спросили с первого ряда.
Хессель тяжело вздохнул:
– Боюсь, что все. Охраняемая площадь Ошибки значительно уменьшилась. Новые границы отрезали от города поля и дома, и в одном случае это закончилось трагедией.
Грир вспомнила о кровавом месиве, которое видела на холме, и поморщилась. Можно ли назвать страшную смерть стольких людей «одним случаем»?
– Свидетелей не было, но мы уверены, что их перенесли Благоволение, – продолжал Хессель.
– Но почему? – спросили из дальнего конца зала.
Грир не могла разглядеть Тивинна Фланагана, но узнала его высокий, пронзительный голос.
– За что Благоволение нас наказывают? Мы их почитали, собирали подношения. Такие ужасы происходят в других местах, да, но не в нашей Ошибке.
По толпе пробежала волна шепотков.
Тивинн поднялся, тяжело опираясь на трость:
– У нас с ними всегда было взаимопонимание. Они нас благословили, они нас защищали. Мы отличаемся от других городов. На нас не нападали. Наше небо не разбивалось.
В зале воцарилась напряженная тишина. В Ошибке почти никогда не упоминали о несчастьях, постигших другие поселения. Временами здесь появлялись перепуганные путники, выходя из леса, подобно призракам. Они шли с севера, из других поселений на побережье. Так в Ошибку попала и Марта, выжившая после нападения на ее деревню Ясноглазов.
Хессель, ответственный за городской архив, допрашивал каждого беженца и заносил все кровавые подробности нападения в архивные записи. Описания во многом сходились. Ясноглазы прилетали ночью, спускаясь с неба угловатыми тенями, которые обрушивались на поселение. Они нападали быстро, и вопли ужаса вскоре сменялись тишиной.
Как-то утром еще маленькая Грир, мучаясь скукой во время снежной бури, прокралась в кабинет Хесселя. В ужасе и восхищении она прочитала воспоминания беженцев о нападениях. О том, как двигались эти чудища – легко и с неимоверной скоростью; об их зовах, похожих то ли на стук, то ли на щелчки; о том, как эти странные звуки смешивались с криками жертв.