— Может, кто-нибудь уже объяснит, к чему всё это? Зачем я вам? — голос мой сорвался чуть громче, чем хотелось. Не столько от гнева, сколько от нарастающего внутреннего давления.

Лаврентий Павлович неспешно подошёл к одной из капсул у стены. Он бросил взгляд на Маркова — они снова обменялись каким-то немым сигналом. Потом ученый повернулся ко мне, движения его были точны, выверены, как у хирурга на операционном столе.

Александр, — начал он мягко, но с той едкой твердостью, которую не сразу замечаешь. — Вы уже поняли, что мы не одни во Вселенной. Что ж… Это лишь вершина айсберга. Всего вам знать не нужно. По крайней мере, пока.

Он выдохнул коротко, резко, будто накапливал это дыхание. Перевёл взгляд на Маркова:

— Товарищ майор, бумаги подписаны?

— Никак нет, Лаврентий Павлович. — отчеканил тот, и добавил: — Пока ещё нет. Мы не дошли до сути.

— Скоро дойдём. — кивнул учёный. Его глаза задержались на мне, внимательно, будто сканируя.

— Александр, майор предоставит вам документы о неразглашении. Стандартная мера. Вам их надо будет подписать. Мы не питаем иллюзий — но поверьте, даже если вы решите заговорить… — он улыбнулся, но в его улыбке не было ни капли тепла, — … вам никто не поверит. И дело даже не в содержании. А в том, как это работает.

Он почесал подбородок, будто решая, стоит ли идти дальше.

— Но вы хотите правду, так? Раз так не терпится — получайте.

Он хлопнул в ладони. И в тот же миг комната ожила. На стенах загорелись экраны — их было не меньше десятка. Перед глазами закружился калейдоскоп из данных, видеофайлов, диаграмм. Некоторые кадры были откровенно странными: архитектура неизвестных городов, символы, сияющие в инфракрасном спектре, силуэты — почти человеческие, но с чем-то… лишним.

— Разумная внеземная жизнь существует. Существовала задолго до того, как мы приручили электричество и другие знания. И, что важнее, давно следит за нами.

Я замер, ловя каждое его слово.

— Они называют нас младшими видами. Примитивными если хотите. По меркам их эволюции, мы как декоративные животные. Занимательные. Часто опасные сами для себя. Но больше всего неразумные. И только недавно… только недавно… — голос Лаврентия стал почти торжественным, — Мы показали, что умеем учиться, что можем двигаться вверх. А это — первый критерий допуска к контакту.

— Вы хотите сказать, что… мы заслужили внимание?

— Скорее… наблюдение. — он чуть кивнул. — Они не вмешиваются в наше развитие. Не вмешиваются напрямую. Иногда, конечно, в чем-то помогают. Так, незначительные уступки с их стороны, объедки… — Он презрительно фыркнул, но потом продолжил в более мягкой форме. — Однако, есть условия. Никакого тотального вреда планете. Никаких глобальных войн с применением определенных видов оружия. И беспрекословное принятие их контроля над ключевыми точками планеты. Включая как господство за пределами атмосферы, так и полный контроль внутри земных недр.