С первыми заказчиками я управился довольно быстро и к обеду уже вышел из их офиса. Надо было перекусить где-то, и я выбрал небольшое кафе в центре. Кормили там вкусно, и цены не кусались. Припарковаться получилось удачно — обычно в это время свободного места не найти, и совсем неподалеку от кафе.

Я решил срезать дорогу, пройдя дворами, но тут же об этом пожалел. Только зайдя под арку, я увидел впереди двоих, в спортивных костюмах, лысых и с явно неблагожелательными намерениями.

Я было развернулся, но там уже стояли еще двое, неприятно улыбаясь. Ловушка! И ни туда, и ни сюда. На милицию надежды не было, меня явно успеют ограбить раньше, чем она появится.

Пацан, прикурить не будет? — спросил один из гоп-стопщиков, вплотную приблизившись ко мне.

— Не курю, — ответил я, автоматически нащупав в кармане зажигалку.

— А мелочи не будет? Нам на пиво не хватает!

— Денег с собой нет!

Бандит улыбнулся.

— А мы проверим щас, да?

Сзади меня тут же схватили за локти так, что пошевелиться я уже не мог. Первый гопник, с золотым зубом во рту, по-хозяйски протянул руку к карману моего пиджака. Второй ухмылялся.

Что-то словно переключилось у меня в голове. Я будто смотрел на картинку со стороны.

Резко мотнув головой, попал одному из гопников в лицо, отчего руки мои сразу освободились. Золотозубому пнул в пах с такой силой, что его откинуло назад. Он жалобно завыл, катаясь по земле, но встать даже не пытался. Потомство производить у него, скорее всего, больше возможности не будет.

Двое других метнулись ко мне: один сзади, второй спереди, но я стремительным движением ударил переднего в кадык и, кажется, убил его на месте, а второму на противоходе вывернул руку, на землю упал нож-бабочка, и, глядя ему прямо в глаза, ударил в область сердца. Я отчего-то знал, что удар этот смертелен. Гопник рухнул рядом со своим ножом и больше не шевелился.

Я, не задумываясь ни на минуту, прыгнул на третьего, которой уже слегка оправился от моего удара затылком в лицо. Нос у него, по-видимому, был сломан. Он дико взглянул на меня и хотел было бежать, но я пнул его по ногам, и он упал. Я наклонился и одним движением свернул ему шею, а потом неспешно подошел к последнему, свежекастрированному бандиту.

— Жить хочешь! — сказал я, скорее утверждая, чем спрашивая.

— Хочу, — золотозубый смотрел на меня завороженно. Даже боль в паху на время словно отпустила его.

— Нельзя тебе жить, понимаешь? Ты людям плохо делаешь! Таким жить просто нельзя!

Он не понимал, но я этого и не ожидал. Я подобрал валявшийся рядом нож и повертел его в руках.