— Да, отдадим богу лягушку, чего уж нам, нам и пять не жалко, ха-ха!

— А ты, человек Максим. Ты чтишь богов? — Спросил меня жрец и посмотрел прямо в глаза. Ну что тут соврать кроме «да»? А то вид у него такой что, если скажу нет, он принесёт в жертву меня.

— Вот и славно, поучаствуем в жертвоприношении вместе. — Подытожил жрец.

Мы отправились на языческое капище что располагалось прямо за длинным домом.

Деревянные идолы смотрели на нас, были их десятки. В самом центре капища был большой каменный стол. а рядом с ним неглубокая яма с торчащими из неё кольями.

Раба привели очень быстро. И был этим рабом не ван и не альв, а антропоморфная лягушка ростом мне по пояс. Не говорящая, а квакающая, но имеющая развитые пальцы и длинные руки, и явно понимающая всё что здесь происходит.

Она что-то квакала, но никто её не слушал. Два вонючих вана поднесли её к яме с кольями и швырнули туда. Сразу да кола пронзили несчастное создание. Один пробил насквозь левую ногу, а другой живот.

Существо квакало от боли и корчилось, пока жрец читал свои заунывные молитвы богам. Так продолжалось минут пять пока лягушка наконец не издохла, отмучалась бедолага. А затем жрец стал смазывать её кровью свои руки и мазать ей каждого идола…

Как же воняла эта лягушачья кровь, не меньше, чем сами ваны. После идолов жрец намазал этой кровью лоб каждого из присутствующих, мой в том числе. Чем вызвал у меня не восторг как у других, а большое желание помыться.

— Человек Максим. — Обратился ко мне вождь. — Теперь, когда ты скреплён с нашим народом верой и кровью жертвы я предлагаю тебе жить у нас. Поселиться в нашей деревне и стать частью бытия нашего великого народа. — Помолчал, а затем добавил. — Всё равно корабля у тебя нет, а строить морские суда здесь никто не умеет. Если кто и вернёт тебя домой, так это владыки асы, а значит просто жди встречи с ними.

— Почту за честь стать частью вашего общества. — Ответил я. Что ещё я мог сказать? Хоть они были мне и противны, а лучше всё-таки жить в деревне чем в лесу. К тому же Мона явно будет рада мне, а дом её я приметил.

Моё согласие приняли одобрительными возгласами, теперь каждый желал пожать мне руку и даже по-братски обнять. Так выглядит принятие в их общину. Правда закатить пир они не смогут, по крайней мере пока не поспеет новый урожай, после зимы они живут голодно.

— Можешь оставаться гостем в моём доме, пока не определишься что делать дальше. — Сказал мне вождь.

— Спасибо, я поселюсь у Моны. Она сама звала.

Лица ванов стали какими-то кислыми, они начали шептаться. И шепотки я эти слышал прекрасно.