— Всех баб уведёт.
— Прямо как тот альв проклятый.
— Четверть детей с острыми ушами теперь…
— Ну живи с ней в кузне, коли так желаешь. Но харчеваться будешь с её стола. — Сказал вождь.
— Хорошо. — Легко согласился я. Чем бы не кормили, а компания грудастой Моны мне приятнее чем бытие с десятком потных ванов в длинном доме…
Из длинного дома я вышел один, от провожатых отбрехался. Пошёл сразу к Моне, чего мне ждать? Правда местные занятые своими делами на меня пялились как на невероятную диковинку. Словно я из золота сделан.
Мужчины смотрели с любопытством, но недолго. Женщины, наоборот, разглядывали по полной. Да ещё о чём-то шептались и улыбались. Некоторые детали их разговоров долетали до моих ушей.
— Прямо как старый кузнец.
— Покрасивше будет…
— Какой красавец, и пахнет приятно.
До дома Моны я дошёл быстро, а она и ждала меня. Сидела на лавке около дома закинув ногу на ногу, словно ждала моего появления.
— Я знала, что ты придёшь. — Проворковала она довольная и за руку потащила меня в дом.
Почти сразу стала снимать с меня штаны, правда вовсе не для того, о чём я первоначально подумал. Штаны мои испачкались, и она застирала их тут же, в корыте.
— Чтоб грязь не въелась. — Сказал она, внимательно разглядывая мои ноги.
Чего в них такого привлекательного? По меркам моего мира я вполне обычный человек, ничего во мне особенного, немного занимался, но не олимпиец. По меркам тощих и жилистых ванов я атлет, красавец и настоящий аполлон. Небольшие, слабо выраженные кубики пресса приводили эльфийку в восторг, да и у Моны реакция была такой же.
Здесь ведь древность, со всеми вытекающими. Только в голливудских фильмах древние варвары это качки-бодибилдеры, вроде дедушки Арнольда. В реальности всё было совсем иначе, все они были тощими и низкого роста. Я хоть и ниже любого из ванов и уже в плечах, а мускулатура у меня выражена более ярко. Вот местные бабы и тащатся. А ещё я пахну приятно, а не воняю козлом как их мужчины.
Под предлогом того, что и рубашка испачкалась Мона стянула с меня и её. Пока застирывала её косилась на мой пресс, а как закончила так села напротив и стала просто пожирать меня взглядом и улыбаться, думая о чём-то своём. Длилось это некоторое время, но вскоре разум возобладал, и она стала задавать вопросы.
— Вождь принял тебя и разрешил поселиться в деревне?
— Ага.
— А стать его гостем он предлагал?
— Ага.
— А ты отказался и пошёл ко мне?
— Так и было.
— Молодец. Они бы тебя ото всех заперли, чтоб баб не портил, а потом сделали бы слугой своим или со свету сжили.
— А чего сейчас отпустили?