Он осторожно опустил дочь в колыбель, поправил одеяльце, убедился, что она не проснулась. Потом вышел на кухню, сел за стол напротив Валдиса.

— Извини, задержался, — сказал он. — Приём был долгий, очереди. Весна, знаешь, все болеют. Не знал, что ты в гости приедешь, Предупредил бы хоть.

— Да я и сам не планировал, — Валдис махнул рукой. — Мимо шел, дай думаю зайду.

— Я пойду, посмотрю на Лилию, — сказала Анна Львовна. — А вы пока поговорите.

Она вышла из кухни, оставив их вдвоём. На мгновение в комнате повисла тишина, слышно было только, как за окном шумит весенний ветер да как в соседней комнате посапывает ребёнок.

Валдис допил чай, поставил кружку на стол. Потом потянулся к своему портфелю, стоящему рядом на полу, и достал небольшой, аккуратно перевязанный бечёвкой свёрток. Протянул Петрову.

— Это тебе, — сказал он. — От меня и Шлоссера. Запоздало, знаю, но лучше поздно, чем никогда. Дел было выше головы, сами понимаешь. Но мы не забыли.

Иван Павлович взял свёрток, развернул. Внутри оказалась детская погремушка — деревянная, выточенная вручную, с яркой красной ручкой и тремя колокольчиками, которые тихо звенели, когда он её встряхивал.

— Она ещё мала для этого, — улыбнулся Петров, — но вырастет — оценит. Спасибо, Валдис. Это очень… трогательно.

— Не за что, — отмахнулся тот. — Я умею только такое дарить. Шлоссер хотел что-то посерьёзнее, но я сказал: у ребёнка должно быть детство. Погремушка — это правильный подарок. Но там и для тебя кое-чего имеется. Мы с ребятами скинулись деньгами… в общем, бери. Молодой семье это сейчас пригодиться.

— Да я же… — начал Иван Павлович, найдя купюры.

— Не возражай. Купите с Анной Львовной ребенку что-нибудь, одежонку там, или еще чего. Сейчас ребенку много чего понадобиться на первое время. Так что бери.

— Спасибо!

— Да не за что!

Он помолчал, потом вдруг посмотрел на Петрова взглядом, который Иван Павлович хорошо знал: внимательным, изучающим, чуть тревожным. Валдис хотел что-то сказать, но колебался.

— Иван Палыч, — начал он осторожно, — у меня к тебе один вопрос. Можно?

— Конечно, — Петров отложил погремушку, насторожившись. — Что случилось?

Валдис вздохнул, провёл ладонью по лицу. Видно было, что ему трудно начать.

— Проконсультироваться у тебя хотел. Ты же у нас врач, — сказал он, — и хороший. Я вот подумал… Может, ты знаешь что-то про переливания крови? Ну, как это делается, какие там сложности…

Петров удивлённо поднял бровь.

— Переливания? — переспросил он. — Ну, знаю. Я в курсе, конечно. У нас в госпиталях делают. А что? Кому-то нужно?