— Что ж ты плачешь-то, дуреха? — Иван Павлович ласково улыбнулся. — Ведь выручили же!
— Да я не про то-о… — подняла заплаканное лицо Галина. — От гада того я б и сама отбилась, тьфу! Такой он… длинный, тощий. Как у нас в Зарном говорят — соплей перешибешь! Я кошелек потеряла, выронила… И там деньги, ваши… в лавку ведь шла.
— И много было?
— Всего-то двадцать рублей, на булочки… — рассмеялась Анна Львовна. — Да и черт-то с ними!
— Нет уж! — девушка отозвалась со всей серьезностью. — Много ли, мало — а все деньги! Вы у меня из жалования их, пожалуйста, вычтите!
— Ну, вот что с ней делать?
— А беспризорные — ребята хорошие, — неожиданно улыбнулась Галя. — Мы с ними подружились даже. Ну, на лавке потом сидели… Я им про деревню рассказывала, они мне — про свое. Наказывали, чтоб я одна потемну не ходила. Мол, Москва — полно всякого люда. Вон, как тот гад… У них еще недавно парень один пропал, Лешкой звали. Прозвище такое смешное… Мухомор, Хлорофор… так как-то.
— Может быть, Семафор? — настороженно переспросил Иван Павлович.
Девчонка всплеснула руками:
— О! Лешка Семафор — точно!
Глава 5
— А ну, посторонитесь, товарищи! Видите, грузовик едет? Сейчас мы на него весь этот хлам и погрузим! И ветки… — слегка картавя, деятельно распоряжался Владимир Ильич. — Феликс Эдмундович, батенька! Вы что же, собираетесь один эту трубу понять? Не поднимете никогда, даже и не пытайтесь. Да скажите же вы ему, Иван Павлович!
— Не скажу, товарищ Ленин. Я лучше помогу! А ну-ка давайте вдвоем, Феликс Эдмундович!
Сегодня все наркоматы Кремля вышли на субботник. Денек выдался погожий — солнечный и теплый. Снег уже почти весь растаял, везде зеленела трава, желтели мохнатые солнышки мать-и-мачехи. В такой-то денек славно было поработать физически, а не сидеть в душном кабинете. Вот все и вырвались — поддерживали ленинский почин. Очищали Кремль от старого мусора, коего там скопилось немало. Какие-то бревна, доски, камни… Что-то осталось еще от юнкеров, с октября семнадцатого, что-то — с недалеких времен Гражданской войны и разрухи.
— Так, давайте теперь во-он то кусок ржавого железа… Эйно Янович! — Владимир Ильич помахал рукой шоферу.
Тот понятливо кивнул. Грузовик — новенький итальянский ФИАТ с открытой кабиной — рыкнул двигателем и подкатил ближе.
Работали весело, с огоньком, а потом так же дружно уселись перекусить. Кто-то достал бутерброды, кто-то порезал сало… А вот спиртного не было, рано еще!
Часам к четырем стали закругляться. Народ сбивался в стайки — кто-то шел к себе в наркомат, а кто-то уже и домой.