«Проклятье. Утро же ещё. А уже жара. И это лето только-только началось».

Спина уже мокрая. Парень перевесил рюкзак на другое плечо. Расстегнул пиджак, чтобы хоть немного проветривалось. А впереди всё лето. И натуральное пекло. Когда асфальт становится мягким, а люди одуревшими. И все будут перемещаться перебежками, от кондиционера до кондиционера. Днём адски жарко. Ночью душно. А в поезде вообще сдохнуть хочется.

«О, кстати. Кондиционер», — вспомнил про свою бытовую проблему Кэйташи.

Надо ещё его купить. Хотя бы один. Иначе спать можно будет только в душе. В смысле, под потоком прохладной водички. И за установку кондёра придётся платить. Это же внешнее устройство. Самому ставить нельзя. Минами вчера намекнула, что обслуживающая компания может за такое а-та-та сделать. За электросеть, кстати, тоже, но с этим попроще. Решат, что владелица наняла стороннего электрика, такое практикуется. Просто никому и в голову не придёт, что офисный работник может полезть к проводам. Электричество жешь, это понимать надо, по методу тыка ебан… Э-э, шарахнуть могёт. Такой вот парадокс жизни в большом городе. Человек умеет делать только что-то одно и абсолютно не разбирается в остальном.

Когда Кэйташи подошёл к каналу, от воды потянуло освежающим ветерком. И захотелось тут и остаться. Посидеть в теньке… С удочкой. Вот бы прохожие обалдели! Сидит чел и рыбачит. В канале Императорского дворца. Весьма экстравагантный поступок. Или хулиганка, если смотреть через призму закона. Полиция здесь приедет быстро и оформят. Штраф выпишут, орудия оскорбления достоинства Императора отберут.

«Хотя… За такое могут и посерьёзнее выдать».

Императора тут уважают. Хризантемовый трон, все дела. Символ нации. Это премьер-министра можно поругать. А Императора руками трогать нельзя. Ручки могут того… Чик-чик, мечом самурайским. По плечики откромсають. Или вообще до шеи. Да, капитализм. Да, США союзники. Но может такое вылезти, века из шестнадцатого! «Банзай», выпученные глаза и лицо зверское, которое, как известно, символ абсолютного бесстрашия и презрения к смерти. Не стоит ворошить, в общем. Из этого муравейника, могут не муравьишки, а чужие повылазить.

Звякнул телефон. О, Юичи.

«Ты топаешь, да?»

«Изящно и стремительно».

«Ага. Подожду».

«Ждите. Я приду на третий день. С востока».

«На пятый, вообще-то»

«Сильмариллион мне в печень! Стар я стал. Забываю классику».

В ответ ржущие смайлы.

* * *

Место боли и пыток (зачёркнуто). Архивный отдел

— Подкаблучник! — Кубота открыл дверь. — Признайся в этом!

— У тебя устаревшие, махровые понятия, — отмахнулся Кэйташи, заходя в отдел следом за товарищем. — Так-то это современные нормы жизни.