— А-а-ай, ай! — завопила Лия.

— Я так и думал, — прищурившись, произнес я, глядя на Фрейю, заламывающую руки в непритворном ужасе. Коровка переживала не за себя, а за младшую…

— Прошу, господин, — наконец, вымолвила та. — Прошу, не причиняйте ей боли! Возьмите лучше мое тело! Оно гораздо лучше, чем моя неразвитая сестренка! Вот, взгляните сами!

И коровка, недолго думая, развязала тесемки лохмотьев, скрывающих ее шикарный бюст. Во-о-оу! Это был шестой как минимум, а то и седьмой размер! Огромные молочные бидоны, колыхались перед моим носом, притягивая взгляд и гипнотизируя меня. Только заметив желто-синие пятна от застарелых синяков и ссадин, я сумел взять себя в руки, показав на отметины:

— Это тоже его рук дело?

Фрейя смущенно опустила голову, неловко прикрыв огромную грудь тряпочками.

— Он, все-таки, Фермер. Для меня его слово было законом. Фермер — это все для нас, даже если он был…

— Достаточно! — жестко произнес я. — Если он до сих пор жив и где-то прячется, то я лично убью его за то, что он сделал с вами!

— Нет! — надрывно вскрикнула коровка, бросаясь к моим ногам. — Прошу, не трогайте Хозяина! Кроме него у нас… у нас…

Бессильно опустив руки, она зарыдала, уткнувшись обломанными рожками в мои колени.

— Даже после всего, что он с вами сделал, ты продолжаешь его защищать? Почему? — прошептал я, нежно гладя девушку по спутанным грязным волосам. Та инстинктивно подалась навстречу ласке, видно прежний хозяин нечасто одаривал подопечных вниманием, если вообще, проявлял хоть какую-то заботу.

— Он — Фермер! — ответила за нее Лия. Овечка оказалась посмелее, самостоятельно подлез под мою другу руку, требуя ласки. Разумеется, я не стал ей в этом отказывать. Девушка чуть ли не замурчала, почувствовав мои руку.

— Кстати, — добавил я, ловя момент. — Раз уж вы обе рядышком, я хочу показать вам одну замечательную вещь!

— Что вы имеете в ви…? — начала было Фрейя.

«Максимальное Исцеление!»

Две слепящие сферы подхватили девушек, закрутились в воздухе и слились в одну. Сквозь прищуренные веки с трудом разглядел две повисшие фигуры, светящиеся, будто изнутри собственным сиянием.

«Вот за что я тебя просто обожаю, мой Паладин!» донесся эмоциональный отклик. «Каждый раз, когда ты используешь меня во Благо, я чувствую то же, что и ты сейчас! Молю, оставайся таким навсегда!»

— Согласен, Светлена! — ответил я, ощущая, как внутри меня все поет от переполняемого блаженства.

Через пару минут тела девушек мягко опустились на песок. Я снова сел на корыто, ожидая, пока они придут в себя. Даже с расстояния было заметно, что их рожки отросли, на светлой коже не было заметно ни следа от страшных шрамов и ссадин, а тело овечки, кроме того, покрылось светлым, словно птичьим пушком. Огромные подушки Фрейи слегка колыхались, примагничивая взор.