Ой, мама…
Глава 18
Нияз
Сначала это было терпимо. Лёгкое покалывание под кожей — будто кто-то провёл иглой, едва касаясь. Почти лениво, почти неощутимо. Я даже не сразу понял, что это оно. Просто отметил мимоходом, как досадную мелочь, как фоновую помеху, на которую пока ещё можно не обращать внимания. Но вскоре стало хуже.
Зуд. Нестерпимый.
Он не просто чесался — он жил под кожей. Ползал там, разрастался, распускал по телу тонкие горячие корни, как ядовитое растение. Сначала захватил предплечья. Потом локти. Потом полез выше — к плечам, к шее, под ключицы. Казалось, меня выворачивало изнутри, будто кто-то невидимый медленно и со вкусом скрёб ногтями по внутренней стороне кожи. Хотелось сорваться. Впиться в себя, содрать эту чёртову оболочку, лишь бы прекратилось. Я сжал пальцы в кулак так сильно, что хрустнули суставы, но это не помогло. Наоборот, только отчётливее почувствовалось, как под кожей разливается жар, как тяжелеет дыхание, как воздух входит в грудь уже не свободно, а с усилием, вязко, как будто и лёгкие решили поучаствовать в этой пытке.
Твою ж мать!
Я слишком хорошо знал это состояние. Знал, как оно развивается, где у него предел, как именно меня начинает ломать. Ничего по-настоящему смертельного. Но приятного всё равно мало. Очень мало. И даже зная всё это, я не двинулся с места.
Потому что она смотрела.
Алия сначала просто следила за мной внимательно, чуть склонив голову набок, как делала всегда, когда что-то вызывало у неё тревогу. Я помнил этот жест до последней мелочи. До того, как прядь волос скользнула по щеке, до того, как её ресницы чуть дрогнули, когда она начала что-то понимать раньше, чем это сформулировал разум. Потом в её взгляде проступила настороженность. Брови медленно сошлись к переносице. Губы приоткрылись. А потом… потом в её глазах появился страх. Не тот, которым прикрываются. Не тот, который можно разыграть. Настоящий. Живой. Тот, что ударяет сразу в зрачки и делает человека беззащитным.
— Скажи, что ты пошутил… — прошептала она так тихо, что я едва расслышал её сквозь стук собственной крови в висках.
Я усмехнулся, хотя удовольствия в этой усмешке не было ни капли. Горько, зло, почти устало.
— Ты как никто другой знаешь, что моя аллергия не выглядит весело, с какого ракурса её ни преподноси, — вернул я ей.
И этого хватило. Она побледнела мгновенно. Сразу вся, до самых губ, до кончиков пальцев, будто из неё одним движением вытянули всю кровь. Даже дышать, кажется, перестала на секунду.
— Нияз… — только и смогла выдохнуть моя жена.
А потом сорвалась с места.