Одежда а-ля взбесить мужа моментально.
Черная юбка с высокой талией и разрезом на правом бедре. Да, да, именно та, которую я запретил ей носить, потому что ну очень сексуальная, хотя и доходит почти до коленей. Белая блузка чуть просвечивает. Под ней узнаю белый топ, под который, как мне великолепно известно, Катерина носит бюстгальтер без бретелек.
Я с нее не раз этот бюстгальтер стягивал именно в этой самой комнате. Он прямо-таки идеально поддерживает ее небольшую, аккуратную грудь.
Я ведь люблю ее грудь.
Триста пятьдесят миллионов раз целовал ее, мял в руках. Игры с этой частью ее тела — обязательная часть программы в наших постельных игрищах. Которых больше не будет…
Черт, почему при разводе с женой ее нельзя оставить себе?
Ладно, это я прибалдел, конечно. Катя ведь не вещь. Она — человек. Человек, который отказывается со мной нормально общаться.
— С чем пожаловала? — Я меряю ее безразличным взглядом.
— Хочу расставить границы, — вдруг заявляет она.
Держать лицо безразличным становится в разы сложнее.
Какие такие границы она собирается расставлять между нами? По ощущениям, там и так пролегают бескрайние минные поля.
Вскидываю левую бровь, спрашиваю нарочито небрежно:
— Что конкретно ты имеешь в виду?
— Ты не имел права вскрывать дверь в мою квартиру! — цедит Катя.
— Пф-ф, нашла что вспомнить. — На миг раздражение все же продирается наружу, но я нещадно запихиваю его внутрь. — Я поступил так, потому что того требовали обстоятельства, не более. Твоя мать сообщила, что не могла тебя найти, я побеспокоился о тебе. Впредь буду умнее и не стану этого делать. К тому же я поправил то, что натворил.
— Это каким же образом? — продолжает язвить она.
— Сегодня утром к тебе должны были явиться рабочие с новой дверью. Были?
— Ага, были, в шесть утра. — Катерина поправляет выбившийся из прически локон. — Я послала их подальше. Мне ничего от тебя не нужно. Ни-че-го!
Смотрю на нее, чуть задрав подбородок, вальяжно разваливаюсь в кресле.
Про себя отмечаю: однако, охренела барышня. Вкрай охренела. Так со мной разговаривать…
— Какие мы гордые, — буравлю ее взглядом. — За душой ни гроша, а гонору-то, гонору… Я прислал тебе человеческую дверь, надежный замок. Но ты лучше останешься с деревянной заплаткой на картонной двери, вместо того чтобы принять помощь. Так, что ли?
— О всесильный господин Даниэль, — включает актрису она, — простите великодушно, что пренебрегла вашей щедростью. Вот только я прекрасно могу позволить сама себе заказать человеческую дверь и замок.
— Хватит паясничать. — Я выпрямляюсь в кресле, подаюсь чуть вперед. — Чего ты добилась своим ослиным упрямством? Пока ты здесь соревнуешься со мной в остроумии, у тебя всю квартиру вынесут. Это то, чего ты хотела?