Мира сжала край фартука. Ей хотелось, чтобы слова были одновременно мягкими и твёрдыми — как тёплый камень.

— Может… «Я слышу тебя, но сегодня мой ресурс на нуле. Давай вернёмся к этому завтра»?

Лира кивнула:

— Да. В этой фразе нет отказа, есть граница и есть обещание, что ты не бросаешь человека. Просто обозначаешь: сейчас я не могу быть опорой.

Орин, который молча протирал чашки, хмыкнул:

— Главное — сказать это до того, как сорвёшься. Когда уже сорвалась, слова звучат как обида. А до — как забота.

В этот момент дверь звякнула, и вошёл Эдан. Он выглядел уставшим, но собранным — как человек, который нашёл то, что искал, и теперь не знает, что с этим делать. Мира невольно расправила плечи, будто хотела казаться сильнее, чем чувствовала себя.

— Чай? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Если можно. И… если у тебя есть минута.

Он сел за стойку, положил на столешницу папку, из которой выглядывал край смятого чертежа. Мира поставила перед ним чашку, покосилась на папку:

— Что-то случилось?

Эдан сделал глоток, закрыл глаза на секунду, будто впитывал тепло, потом открыл и посмотрел на Миру так, что ей захотелось одновременно спрятаться и рассказать всё, что накипело.

— Я нашёл схему перекачки усталости. В заброшенной мастерской. Дешёвые бытовые чары собирают напряжение людей, тянут его по невидимым жилам в накопитель, а оттуда — дальше. И на чертеже среди точек сбыта есть «Пауза».

Мира почувствовала, как холод пробежал по спине, хотя в кофейне было тепло:

— Нас… хотели использовать?

— Присматривались. Видимо, оценили, что у вас высокий поток людей, которым нужно выдохнуть. Но ваш способ — через слова, через осознанность — для такой схемы неудобен. Он не даёт «перекачивать», он даёт отпускать. Поэтому вас пометили как «потенциальный узел перехвата».

Мира вдруг поняла, что злится — не испуганно, а ровно, холодно:

— То есть они хотели превратить наш выдох в чью-то батарейку.

Эдан кивнул:

— Примерно так.

Марна выглянула из подсобки, понюхала воздух:

— У вас тут как будто мороз по столешнице прошёл. Что стряслось?

Эдан коротко рассказал про схему. Марна нахмурилась, потом решительно заявила:

— Значит, надо повесить табличку: «Мы не заряжаем чужие батарейки». Или лучше: «Здесь можно выдохнуть, но мы ничего никуда не перекачиваем».

Лира тихо постучала пальцами по столу, будто проверяла, насколько твёрдая поверхность:

— Можно не табличку, а формулировку для гостей. Чтобы сразу было понятно: мы даём паузу, но не становимся стоком для чужой усталости.

Мира глубоко вдохнула. Ей вдруг захотелось проверить ту жёсткую формулировку прямо сейчас — не на госте, а на себе, чтобы почувствовать, как она ложится на язык. Она закрыла глаза и произнесла тихо, но чётко: