«Гениально и мерзко, — подумал Эдан. — Ты не нарушаешь мораторий, потому что формально продаёшь “другие” предметы. А принцип тот же: дешёвые чары, сбор усталости, накопители».

Он сделал скриншоты, выписал даты, сопоставил с отчётами техников по аномалиям — картина получалась ещё чётче, чем раньше. Теперь у него было не просто «есть вред», а «есть обходной манёвр». Он составил короткое обращение: «В рамках мониторинга отмечаю: отгрузки продолжаются через иные серии той же линейки. Прошу включить в мораторий всю линейку “Мгновенный отдых”, а не отдельные партии». Отправил в три отдела сразу и откинулся на спинку стула, чувствуя, как вместо бессилия появляется собранная, холодная энергия.

Мира тем временем стояла за стойкой и пыталась удержать в голове простую мысль: «Я могу быть рядом, но не обязана быть опорой». Утром ей пришло сообщение от брата: «Можно забегу? Совсем пусто внутри». Она ответила: «Забегай. Но сегодня я не смогу “вытаскивать” тебя. Можем просто сидеть рядом или болтать про пустяки». Ответ был коротким: «Пустяки подойдут». И это дало ей дышать легче.

Когда брат ушёл, оставив после себя запах дождя и ощущение лёгкой, ненапряжённой тишины, в кофейню вошёл мужчина, которого Мира раньше не видела. Он выглядел безупречно: идеально сидящий плащ, причёска, будто её укладывали с помощью чар, и улыбка, от которой почему-то хотелось сразу сказать «да», даже не зная, о чём попросят.

— Вы Мира Кортес? — спросил он мягко, так, будто они уже были знакомы. — Я Марк Сильвер.

Внутри у Миры всё сжалось, хотя она не понимала почему. Она кивнула, стараясь, чтобы голос звучал ровно:

— Да. Чем могу помочь?

Марк улыбнулся ещё теплее, будто хотел сказать: «Мы на одной стороне»:

— Я не за помощью. Я, скорее, за пониманием. Вижу, у вас тут уютно. И люди уходят спокойнее. Это редкость в наше время.

Мира почувствовала, как его мягкость давит — не грубо, а так, будто он заранее знает, что она согласится. Она крепче сжала край фартука, вспомнила про медный чайник, который сегодня снова сплёл ту самую серебристую вуаль — не щит, а мягкий буфер, гасящий вибрации.

— Спасибо. Мы стараемся создавать пространство, где можно выдохнуть.

Марк чуть наклонил голову, будто искренне сочувствовал:

— Именно. Вы даёте людям паузу. А я… тоже хочу давать паузу. Мои чашки, мои предметы — они ведь для того же. Чтобы человек мог выдохнуть, сбросить тяжесть.

Мира поймала себя на том, что уже готова сказать: «Ну да, наверное», — просто чтобы не спорить. Но вспомнила про границы и про то, как вчера смогла выдержать разговор с мамой, не чувствуя себя виноватой.