у него под руками, он нас разберёт на запчасти, «ой» не успеем сказать. Док его, конечно, по голове не погладит, но мы об этом уже никогда не узнаем. Ладно, до поворота осталось недолго, может, и не разозлю. Лес поредел, в просвете между сосен замаячили стены многоэтажек. Слева панельные, серые. Справа — рыжие, из кирпича. И я приуныл. Словно назло, дорогу у самой кромки деревьев перегораживал очередной затор из брошенных автомобилей. Оставался лишь узкий проезд, без возможности для манёвра. Там-то нас как раз и прищучат. — Держись, — крикнул я Джул, покрепче вцепился в баранку, и дал газ в палас. Шансы, что проскочим, — один к десяти. Даже нет, один к ста. Или меньше. Да хрен ли прикидывать, скоро всё станет ясно. Мотор ревел, хлебая соляру вёдрами, стрелка тахометра ушла в красный сектор, «Руссо-Балт» пёр вперёд с мощью и грацией носорога. Я вёл вслепую, приблизительно в «том направлении», а сам прилип взглядом к зеркалу заднего вида. А пулемётчик, скотина, смаковал момент до последнего. Неторопливо навёлся, взял упреждение… На гашетку нажать не успел. * * * Из леса выметнулся дымный шлейф гранатомётного выстрела, ракета долетела до середины дороги и там взорвалась. Аккурат над крышей головной машины преследователей… Но как-то странно она это сделала. В воздухе, метрах в пяти над землёй, возникла идеальная, чуть мутноватая сфера. Повисела доли мгновения и лопнула, словно мыльный пузырь. Поток уплотнённого воздуха столбом рухнул вниз и раскатился по кругу шквальной волной. И только после этого жахнуло. Да так, что у нас осыпались стёкла. Все, кроме лобового. Оно целиком улетело вперёд, с дворниками заодно. А оба бронетранспортёра эскашников смяло в лепёшку вместе со всем содержимым. Я не сразу поверил глазам. Ощущение, что машины преследователей были… даже не из бумаги — из теста. Как так-то? Но вскоре этот момент перестал меня волновать. «Руссо-Балт» получил под сраку такого пинка, что одним скачком преодолел скопление автомобильного хлама. Присел, словно ему в багажник миксер бетона налили, мотор натужно взревел, кузов содрогнулся и заскрипел старой арбой. А я прочувствовал каждый нерв в каждом зубе. Уши заложило, будто туда ваты набили. Грудь сковало, как стальным обручем, каждый вдох давался с неимоверным трудом. — Что это было? — просипел я, скривившись от непередаваемых ощущений. — Эксплоз-гравитон, — очень похоже поморщилась Джул. — Шлейфом отдачи накрыло. Скоро пройдёт. — Ни хрена себе, шлейф, — вырвалось у меня. А чему удивляться? Что произошло в