— А может здесь останемся? Нам тут понравилось, нагнем узкоглазых и расселимся по берегам реки. Всё ближе к родным местам, а не на краю света.
Честно сказать, неожиданный ответ. Я как-то даже растерялся слегка. Решил пока не настаивать, а выдержать паузу. Пусть народ немного пообщается между собой, расскажет, как оно там в Африке, сравнят с этой местностью, а там потом и вернемся к этому разговору. До полуночи сидели у костра и разговаривали о жизни. Сотник похвалился пополнением в семействе. По его словам, дорога, наверное, на пользу пошла, раз получилось на старости лет заделать ребятенка. Выслушал я и доклад нескольких работяг, отвечающих за разные направления деятельности и назначенных перед походом старшими. Они доложили, что все оборудование привезли в целости и сохранности. Готовы хоть сегодня начать монтировать, было бы место. Пообещал им, что скоро обязательно начнём, правда не уточнил, где. Спать разошлись ближе к рассвету. А утром прибежал посыльный с вестью, что ко мне прибыл посланник от царицы. Его притормозили на краю лагеря и отправили ко мне. Мы с сотником раза три переспросили, точно ли посланник ко мне. Может, к старшему среди переселенцев. Посыльный твердил, как заведенный:
— Точно к тебе, он конкретно назвал твою фамилию, имя и отчество. Тут ошибки нет.
Ну что же, пойдём посмотрим, что за посланник и узнаем, что от меня нужно царице.
Глава 11
На берегу реки, недалеко от края лагеря, стояло вытащенное из воды судно, возле которого собралась довольно приличная толпа народа. Когда мы подошли ближе, от нее отделился весь из себя расфуфыренный толстый дядька.
— Ты что-ли будешь Ивашка Зарубин? — заговорил он.
Меня такое обращение покоробило. Нет, здесь принято так обращаться к простолюдину. Но мне все равно не понравилось, поэтому и ответил довольно резко:
— Кому Ивашка, а кому и Иван Савельевич. Так что тебе надобно от меня?
Мужик побагровел и даже дернулся что-то сказать, но потом, видно, сдержался и с видимым трудом, но спокойно сказал:
— Я привёз письмо от Её Величества и должен получить от тебя ответ.
Я не стал спешить забирать протянутое письмо, а развернулся к сотнику и спросил, есть ли у него какие перчатки или хотя-бы просто кусок ткани. Как-то не хочется мне быть отравленным в юном возрасте. Не уверен я, что это письмо реально от царицы. Думаю, скорее Вельяминов решил таким нехитрым образом от меня избавиться. Всё это я говорил вслух, чтобы слышал этот расфуфыренный попугай. Забавно было наблюдать за его поведением во время моего высказывания. Он то бледнел, то краснел от ярости, но тем не менее терпел. Перчаток не нашлось, поэтому принесли кусок ткани, в которую я и принял запечатанный конверт. Естественно, здесь его читать не стал, а развернулся, чтобы уйти. Это чучело огородное проговорило: