— Мне кажется, или ты говоришь об этом как-то очень лично? — проницательно отметила Выходка.

— Не кажется, — хмыкаю в ответ. — Та группировка у Чикаго, в которой я состоял, пока жила в своём бункере, не выходя наружу, не иначе как от нечего делать, сочинила себе очень красивый, вычурный и многозначительный герб с шестерёнками, крыльями, мечами и прочей гадостью, которую я семь раз проклял пока был обычным рекрутом, так как эти символы от нас требовали наносить на наплечники, строго спрашивая буквально за каждый зубец и пёрышко, вплоть до посадки в карцер и избиений перед строем. И хотя я согласен, что для нормальной военизированной организации символика нужна, но как ты эту высокохудожественную мазню нарисуешь, если в Пустошах мало того, что краски мало и научиться рисовать довольно сложно, так ещё и о бумаге для трафаретов говорить не приходится? Попробуй без трафарета нарисовать сложный герб на искривляющейся поверхности, да так, чтобы она ещё и выглядела прилично. В общем, с тех пор я люто ненавижу сложную символику и точно не буду внедрять такой Ад для наших парней.

— Ясно, — покивали окружающие.

— М-м-м, может брамина? — предложила Танди, — Брамин — символ достатка и богатства. А ещё на них перевозят товары в караванах… Их все знают и нарисовать их не очень сложно, особенно если рисунок упростить.

— Оно, конечно, да… — согласилась Дубровская, — но корова на гербе… как-то не солидно. Хм, может, стилистическое изображение Когтя Смерти? А что, у нас есть крутой шериф, который всем может показать…

— Как бы лестно это ни звучало, и как бы ни тешило это моё эго, создавать государство имени себя — некоторый перебор, я готов (и хочу) быть главным, но сентенция«Государство — это Я» уже давно устарела. Да и автор этой самой сентенции очень плохо кончил, предварительно доведя страну до обнищания и упадка…

— Эм… это когда было? — моргнула Дубровская.

— Людовик Четырнадцатый, он же«Король-Солнце» . Правил во Франции с середины семнадцатого, по второе десятилетие восемнадцатого веков.

— И после этого он говорил, что не знаток истории… — закатила глаза жительница Убежища.

— Ум… а Франция… это что? — робко спросила Танди, которой было очень неловко от своего незнания.

— Одна из стран-вассалов довоенной Америки, — пояснил я, — но расположена на другом континенте в тысячах миль от нас. Её история гораздо сильнее уходит в глубь веков и, если хотите, я расскажу о ней, хоть знаю не так уж и много. Но пока, давайте вернёмся к обсуждаемому вопросу. В общем, Коготь Смерти не подходит. Да и на Пустошах их мало кто знает, поскольку пережить встречу с этой тварью крайне сложно. Тут нужно что-то, что знают все, и что будет иметь некий символизм для нас, — забрасываю удочку, стремясь навести отца и дочь из Шейди Сэнд на нужную мысль, а то название предложила Наталия, а их предложения пока отвергались, что может оставить неприятный осадок.