— Дружила, — согласилась Марина, — а теперь эта коза ушла от мужа. Ума не приложу, что делать.
— Так коза или родственница.
— Родственница. Но такая коза!
Аня только головой покачала.
— Ну, ушла и ушла. И что?
— К Сене!
Женщина помотала головой.
— Погоди… это которого ты мне сватала?
— Да!
— Ну и? Ей же хуже…
— Ей-то поделом, а мне что делать?
— А что ты можешь сделать?
— Завести козу и назвать ее Манькой, — припечатала Марина. — Нет, ну зараза. Я знаешь, сколько хорошего от ее мужа услышала?
— Догадываюсь. У тебя ведь познакомились…
— А то! И бандерша я, и сводня, и стерва, и чем я думала…
— А ты при чем? Тебя что — звали свечку держать?
— Меня поблагодарили за знакомство.
— Потребуй благодарность в денежном эквиваленте.
— Зараза ты, Ань.
— На том стоим…
Аня кое-как отмахалась от подруги, и повесила трубку. Эреш смотрел пристально. И в глазах его вспыхивали красноватые искорки. Почти совсем незаметные…
— Кого тебе сватали?
— Да был тут один кадр.
Рассказ о предприимчивом мужчине, который искал себе золотую рыбку в оригинальной упаковке, василиску не понравился.
— Хорошо, что ты не согласилась.
— Конечно, хорошо. Оно мне надо — быть у каждого умника на посылках?
— Нет.
— Вот и я так думаю. Нашел он себе другую, ну и фиг с ними обоими. Не моя потеря, не моя находка. А Маринке поделом, не будет сватать всех, кого на распродаже подобрать забыли.
Василиск чуть успокоился.
— А если будет — я ее укушу.
— Я ее и сама укушу. Успокойся, это вечное женское развлечение. Вляпалась сама — влепи подруге.
— То есть?
Старый анекдот про «дорогая, как подумаю, что ты до сих пор не замужем…», развеселил василиска. И разговор забылся.
Подумаешь, Маньки, Сеньки…
Братство рогоносццев процветает еще с античных времен, а может, и пораньше, просто хроники не сохранились. Не Манька первая, не Манька последняя…
Как говорится, нечего на жену пенять, если рога растут. Может, ты просто благородный олень?
Эрешу Аня эту теорию развивать не стала. Не поймет.
* * *
Вечером они собрались в лес.
Нина сегодня не приехала — не с кем было детей оставить. Муж был сильно занят, навещал по больницам родственников. Развезли их по разным лечебницам, вот и пришлось бедняге мотаться по городу. Нина не возражала. Хотя с большим удовольствием моталась бы на одно кладбище.
— Добрая ты, — припечатала ее Аня, когда Нина позвонила и стала извиняться.
— Ань, они меня так допекли…
— Да ничего страшного, все мы люди, всё мы понимаем…
Эреш довольно потер руки.
Ему сегодня ночью предстояло кое-что интересное, и вмешивать в это «нечто» постороннего человека не хотелось. Другое дело — Аню.