— Заткнитесь! — рявкнул он, и все находящиеся в помещении Зайцы притихли.

Маг разорвал нательную рубашку и возложил руки на недвижимую грудь. Прикрыв глаза, он вздрогнул сам, а вместе с ним вздрогнуло и тело Колтуна. Судорожный вздох, а затем истошный кашель разорвали гнетущую тишину.

— Поверните его на бок. Ему нужно опорожнить тело. Ты тащи таз из соседней кельи, а ты достань из моей сумки жёлтый пузырёк. Ага вот этот, разожми рот и когда скажу, капни ему две капли, не больше. Понял? И держите его крепче!

Какое-то время все были заняты своим делом, и Хорки даже не сразу понял, когда наступил этот момент, полный облегчения. Колтун задышал ровно и без хрипов, забывшись самым обычным сном. Лекарь наконец оторвал свои руки от его груди и, пошатнувшись, присел прямо на пол.

— И что теперь, — спросил у него Хорки.

— Да ничего, — безразлично пожал тот плечами. — К утру оклемается. А раз все остальные уже на ногах, то завтра же и отправитесь на материк. Только не забудь заглянуть к Орусу, он хотел что-то передать твоему командиру.

Лекарь встал с пола, отряхнул полы своего балахона и покинул каменный мешок, которые здесь почему-то звались кельями.

— Ну и напугал же ты нас, — пробормотал Пруст, обращаясь к спящему напарнику. — Недаром он так не хотел возвращаться на этот остров.

— Теперь и я не горю желанием здесь задерживаться, — поддержал его Шуст.

— А ведь тогда Колтун соврал, — устало заметил Хорки. — Про ступеньки эти. Он и в тот раз, и в этот их сосчитал. И оба раза у него больше всех вышло, за тысячу даже перевалило.

— И что же получается, Остров действительно предупредил его об уготованных ему испытаниях?

— Не-е. Готов поспорить, что он просто считать нормально не умеет.

Хорки засмеялся сам, а его смех поддержали остальные.

Дело было сделано, а значит, настала пора возвращаться к командиру, пока он не отыскал себе очередную авантюру. Нет, он, конечно, влезет в неё даже если Хорки и остальные будут рядом. Но вот как он без них из неё вылезет?

* * *

Наши пути с Протерусом разошлись лишь в Илиеме. Так что я успел трижды рассказать ему свою историю, каждый раз вспоминая о каких-то новых деталях. Абсолютно не значительных, но почему-то важных для самого магистра. Будто благодаря им он убеждался в правдивости всего сказанного мной до этого. Взамен он отвечал на мои вопросы (если считал нужным, конечно), дополняя мою картину мира новыми красками.

А затем была встреча с Лески, который своей реакцией на смерть Люциуса лишь подтвердил мои предположения о давно зреющем в Ордене недовольстве по поводу используемых им методов. Для многих рыцарей верность клятве оставалась не пустым звуком. И те изменения, которые происходили с командором, не могли остаться незамеченными.