«Бич скверны» с грохотом рассёк силовой контур щита, а следом куда более податливое тело мага. Возможно, я недооценил силу противника, а может, переоценил технику, переданную мне Ульдагом. Как бы то ни было, фатальной для слуги ковена моя атака не стала. Он скорчился от боли и даже припал на одно колено. Его правая рука теперь лежала на земле отдельно от тела, а на боку зияла обожжённая рана с в мгновение сплавленными там воедино тканью одежды, металлом кольчуги и плотью самого колдуна. Но вместо криков боли или призывов о помощи он с яростью вскинул оставшуюся у него руку и произнёс своё первое с момента нашей встречи слово:

— Сдохни!

Я качнулся влево, но недостаточно быстро. Потерявший подпитку из-за опустевшего источника «прилив» больше не давал необходимого ускорения, а измученное чрезмерной нагрузкой тело вдруг подвело. Та же дрянь, что так мучительно убила человека Идриса, достала и меня. Артефактный щит, не рассчитанный на такой ранг заклинаний, поглотил лишь часть этой гадости, пропустив остальное, и мой левый бок будто обожгло раскалённым железом. Ещё не понимая всей серьёзности полученного урона, я на рефлексах вознамерился доделать дело. Пара быстрых шагов, и мой сапог с хрустом врезался в лицо мага, разбив ему нос и повалив на спину.

— Мазай! — услышал я крик Дунвест. — Держи!

Правой рукой поймав копьё, брошенное мне рыцарем, я без раздумий вонзил его в незащищённую шею лежащего на спине ублюдка. А затем, поставив ему ногу на грудь, бил ещё и ещё… чтобы уж наверняка. Моля при этом, чтобы удача улыбнулась мне сегодня хотя бы ещё раз, и Отрёкшийся не посчитал этого своего слугу тоже достойным его личного вмешательства.

Может, миссия колдуна-марионеточника было не столь значительной, а может, сам Ткач не мог так часто напрямую влиять на события, творящиеся в Павелене. Как бы то ни было, на этот раз обошлось. Наконец посчитав, что наделал достаточно отверстий в теле своей жертвы, я поднял глаза и оглядел поле боя. Как ни странно, никто уже не сражался. Все сейчас смотрели на меня и короткое копьё, торчащее из глазницы поверженного мага. Ну раз смотрят, то пусть и слушают.

— Сдох ваш колдун! Сдавайтесь!

И они сдались. Пять или шесть воинов Идриса, сумевших пережить стычку, бросили оружие на землю и упали на колени. Как и сам Идрис, который, к моему удивлению, наравне со всеми сражался в пешем строю и сейчас прижимал руку к окровавленной голове. Он в отличие от своих воинов шлем одеть не успел.

Ближе всех ко мне стоял Дунвест, и рядом с ним лежало четыре трупа. Двое тех, что пришли с колдуном, и ещё двое, которые, видимо, решили вмешаться в наш с ним бой. Сам рыцарь тоже морщился от боли и как-то неуклюже припадал на одну ногу. Теперь-то я понял, что сжимаю в руках копьё одного из убитых им северян.