Сглотнув и чувствуя, как сжимается сердце, она ощутила острое желание успокоить его, а потому медленно опустила руку ему на предплечье: его мышцы непроизвольно напряглись от ее прикосновения. Не представляя, что делать дальше, Морана решила прислушаться к своему внутреннему голосу. Наклонившись, она прижалась губами к его груди над сердцем, почувствовала шрам и поцеловала, гладя Тристана по руке.

Из его груди вырвался низкий рык. Тело дернулось.

– Тише, – прошептала Морана, целуя его в грудь и проводя по руке, снова и снова. – Все хорошо. Ты в безопасности. Все в порядке.

Его тело напряглось, бицепс руки, лежавшей возле ее груди, резко сократился, шея задергалась. Морана гладила его по руке, уткнувшись носом в шею и нашептывая одни и те же слова утешения.

Где-то в доме тикали часы. Ее сердце билось размеренно –тук-тук-тук – в такт с его сердцем. Шли минуты. И постепенно она почувствовала, как расслабляются его напряженные мышцы, а хватка руки на ее ребрах ослабевает.

Морана снова заговорила, прижавшись к груди Тристана:

– Ты в безопасности. Все хорошо.

– В следующий раз встань с кровати, – хрипло прошептал он ей в волосы.

Не ожидая, что он проснется, Морана попыталась отстраниться, но Тристан поднял руку, которой обнимал ее, опустил ей на затылок и заставил остаться на месте.

Она устроилась поудобнее:

– Этому не бывать.

– Я могу стать опасным, – сообщил он, будто такая мысль никогда не приходила ей в голову.

Она же не идиотка. Морана закатила глаза, но промолчала.

– Я серьезно. – Его суровый тон не допускал возражений. – Я могу причинить тебе тяжкий вред и даже не знать об этом.

Морана пожала плечами:

– Я рискну.

Тристан недовольно заворчал, и Морана, запрокинув голову, запустила руку в его волосы, ощущение от прикосновения к которым отозвалось прямо в сердце в темноте ночи.

– Вчера ты дал мне обещание, – прошептала она, зная, что полностью завладела его вниманием. – И сейчас я дам тебе свое.

Проведя большим пальцем вдоль его подбородка и ощущая колючую щетину, Морана поклялась, повторяя его же слова.

– Больше никогда. Ты больше никогда не будешь один. Какими бы ужасными ни становились кошмары, я буду рядом.

Значимость ее слов еще несколько долгих минут отдавалась эхом в наступившей тишине. Его дыхание оставалось неизменным, но он слегка сжал пальцы у нее на затылке. Для него это многое значило. Морана могла представить все эмоции, что кружили в нем, включая самую опасную из всех – надежду. Смел ли он надеяться, что она говорила всерьез? Смел ли поверить, что после всего, что ему пришлось пережить, он все еще способен испытывать надежду? Она могла все это представить, потому что именно такие мысли пришли бы и ей на ум. А они с ним были похожи. Две стороны одной медали, два конца одной струны. Морана знала, что для нее это не просто клятва. Теперь нельзя оглядываться назад, они оба погрязли всерьез и надолго.