Телефон продолжал вибрировать, а Тристан намеренно подался бедрами с неудержимым напором. Морана прижалась головой к подушке, выгнула спину дугой, впиваясь пальцами в его спину.

Вибрация прекратилась, комната снова погрузилась в темноту.

Тристан вновь накрыл ее губы своими. Морана охотно разомкнула их, впуская его и чувствуя, как колотится сердце. Он замедлил движения, водя рукой сбоку по ее груди. На его белье осталось мокрое пятно от ее возбуждения.

Телефон снова завибрировал. Тристан оторвался от ее губ, протянул руку и, взяв трубку, поднес ее к уху.

– Говори, – рыкнул он, приподнимаясь на колени.

Затем переместил руку с груди ей под спину и прижал к себе. Морана обхватила его ногами и бесстыдно оседлала его бедро, все ее тело дрожало от страсти.

– Когда? – спросил он, уткнувшись ей в шею и водя вдоль нее зубами, отчего дыхание Мораны стало хриплым.

На том конце провода что-то ответили, и он замер в свойственной ему манере хищника. Морана отстранилась, пытаясь увидеть его, и он, позволяя это, осторожно уложил ее обратно на кровать и опустил руку ей на бедро.

Не в силах больше выносить темноту, Морана включила стоявшую рядом лампу, которая залила комнату мягким светом.

Его взгляд ласкал ее обнаженное тело, изучая каждый сантиметр кожи, и она сделала то же самое. Тристан сплошь состоял из мышц: они отчетливо выступали на шее, на напряженных плечах, на груди, прессе и руках. Воплощение силы. Морана впервые разглядела его шрамы так близко, но сосредоточила внимание на татуировках, потому что прежде у нее не было такой возможности. Она знала, что у него есть небольшая татуировка под бицепсом, но видела только ее края, и, судя по виду, выполнена она была в племенном стиле. Ей бы очень хотелось просто сидеть однажды и рассматривать, сколько душе угодно, все отметины на его теле.

Но прежде чем она успела заметить остальные татуировки, Тристан что-то буркнул в ответ и опустил руку между ее широко разведенных ног. От удивления она резко подняла на него взгляд и посмотрела в его голубые глаза, которые пронизывали до глубины души, пока сам он продолжал вести разговор и трогать ее пальцами.

У нее вырвался резкий вдох, угасшее пламя под ее кожей разгорелось с новой силой, пальцы крепче сжали простыни.

– Нет, не будет, – сказал он в трубку, медленно погружая палец в ее влажный жар, отчего у нее поджались пальцы на ногах.

Тристан прошелся взглядом по ее груди и рукам, а потом снова посмотрел ей в глаза. Морана уловила послание. Разжав пальцы, она опустила ладони на грудь и стиснула их, не разрывая зрительного контакта. Ее лоно сжалось вокруг его пальца. Он влиял на нее не только физическими прикосновениями.