– Доведи дело до конца. – Он ввел еще один палец.

Морана потянула за соски, и удовольствие стремительно понеслось вниз, заставляя ее выгнуть спину и издать стон.

Его глаза вспыхнули.

– Ничего, – заявил он, качая головой, ускорил движения пальцев и начал потирать клитор подушечкой большого.

Громко вздохнув, но зная, что стоит вести себя тихо, Морана прикусила дрожащую губу, однако не убрала руки с груди и не отвела взгляда. Едва уловив это, Тристан набросился на нее с горячностью, которая вообще казалась ей невозможной при том, что он был занят другим делом. Но ей не стоило так удивляться.

Он проникал в нее пальцами, скрещивал их, массировал ее стенки, вынимал и повторял все снова. В животе начало зарождаться тепло, сворачиваясь узлом, что становился все туже и туже. Ее губил его взгляд, прикосновения и само присутствие. Большим пальцем он ловко гладил ее, надавливая ровно так, как нужно, чтобы заставить воспарить к небесам. Морана представляла, как он разорвет ее на части.

Тристан вводил и вынимал пальцы, проникая в том же темпе, в котором двигался бы и его член, и она сжимала их мышцами, жаждая разрядки. Напряжение нарастало с каждой секундой, с каждым судорожным вдохом узел в животе сворачивался все туже, с новым ударом сердца дрожь в ее теле становилась сильнее.

– Сделай это, – велел он, и Морана вспыхнула пламенем от сочетания виски и греха в его голосе.

Она закрыла глаза. Под веками вспыхивали звезды. Запрокинув голову и выгнув спину, Морана сжала груди ладонями. Пальцы на ногах поджались, ноги задрожали, и она кончила с беззвучным вздохом. Тристан не прекращал двигать большим и указательным пальцами, выжимая из ее тела все, на что оно было способно, и посылая волну сотрясающих ее остаточных вспышек, пока с ее губ не сорвался стон, а кожа не стала слишком чувствительной.

Морана опустилась на землю, тяжело дыша и медленно приходя в себя. Неспешно открыла глаза и увидела, что он наблюдает за ней. Тристан поднес блестящие от влаги пальцы ко рту и облизал их. Ее стенки снова сжались.

– Я приеду, – отрезал он и вдруг бросил телефон на кровать рядом с ней.

Его глаза горели, между бедрами, обтянутыми хлопковыми боксерами, виднелась заметная выпуклость. Наклонившись с изяществом и грацией, на которую его тело вообще не должно быть способно, он обхватил Морану руками и навис над ней. Пространство, разделявшее их тела, сократилось.

– Теперь я познал ваш вкус, мисс Виталио, – прошептал он, глядя ей в глаза. – И тебе не сбежать от меня.

– Я больше не боюсь вас, мистер Кейн, – ответила она с придыханием.